Читаем Червонец полностью

… Суть шантажа со стороны Мордаря Г.М. заключалась в следующем. Зная о моей страстной, с детства, любви к Корифею Десяткину и, вследствие этого, будучи в полной уверенности, что ради него я готова пойти на всё, мне усиленно внушали, что ему грозит безусловная гибель, и спасти его могу будто бы только я, если буду беспрекословно выполнять указания Мордаря. Из страха за любимого я слепо, не раздумывая, подписывала любые подсовываемые мне для этого документы.

Был ли обоснованным тот мой страх? Тогда мне казалось, что – да, так как раньше я где-то слышала о нравах, царящих в местах лишения свободы. Рассказывали, что лишить там человека жизни – сущий пустяк, обыденное, и в большинстве случаев безнаказанное дело. А безнаказанное потому, что в том же большинстве случаев – нераскрываемое, поскольку совершается чаще всего с ведома и попустительства, а то и по прямому заказу той или иной властной структуры…

А я так любила и люблю своего несчастного, невезучего Корифея…

А этот Мордарь Г.М., дядя Степана, мужа моего – такой какой-то бесчувственный, жестокий и безжалостный, как мне всегда казалось. Хотя, внешне очень даже ничего, интеллигентный и даже приветливый мужчина…

… Не буду скрывать, я ненавидела Мордаря с детства, и ненависть эта особенно усугубилась с того момента, когда он однажды попытался овладеть мною без моей взаимности, то есть, попросту, взять меня нахрапом, силой. И почти добился своего… земляк тоже… Да Бог каким-то образом спас меня в самый опасный момент, когда не в силах уже была сопротивляться. Неожиданно лишён был негодяй на какое-то время его мужской способности… Короче говоря, не смог он… осуществить свой мерзкий замысел.

… Он, Мордарь, таким же шантажистским образом и замуж меня заставил пойти за Стёпку постылого, то есть за его родного племянника Степана Ивановича Выхухолева, убедив меня, что только этим спасу я Десяткина от верной гибели…

… Единственной отрадой во всей этой цепи событий считаю то, что дочурка моя единственная, моя любимая, рождена не от навязанного мне ненавистного псевдомужа, а от истинно любимого мужчины Корифея Десяткина. Ведь, несмотря ни на что, ни на какие козни дяди и племянника, всё-таки успели мы с ним тогда, в семьдесят первом…

… Конкретно по факту происшествия, послужившего поводом для возбуждения настоящего уголовного дела по обвинению Десяткина К.Е. в изнасиловании с угрозой убийством, могу пояснить следующее.