Читаем Чертова кукла полностью

Рядом со свежим сырым горбиком – другие горбики, большие и малые, тесно-тесно; желтая, мертвая трава на них, а между, по местам, снежок белеется. И еще что-то все белеется середь темных комков земли.

– Это что же такое, тетенька? – говорит Машка, приглядываясь. – Словно кости…

– Черепочки это, милая, черепочки… Что поделаешь, такое уж у нас кладбище. Мелко роем, потому нельзя, вода. А мелко роем, – веснами и размывает могилки, которые постарше. Старое ведь у нас кладбище, беда, старое.

Она наклонилась и подняла маленькую круглую чашу, такую чистенькую, такую белую на ласковом солнце.

– Вот черепок-то, вымыло его; тоже, видно, младенчик был… Этого у нас много. Летось барышня одна, дачница, увидела это и забрала; возьму, говорит, на письменный стол к себе положу. А потом невдолге гляжу я – обратно несет. Нет, мол, им у меня, должно быть, без спокою: снятся мне. Лучше их земле отдать, землей покрыть. И зарыла. Что ж поделаешь.

Машка стала накапывать себе с могилки земли, да повалилась лицом вниз и завыла.

– Илюшенька! Егорушка! Кудрявенький мой. И на кого вы меня, бесталанную… На кого вы меня… Да на кого вы меня…

Голубая круглая чаша вверху такая чистая, такая ласковая. Обещание весны такое верное. Близок юный март.

Сторожиха тянет за кофту, с добротой уговаривает:

– Полно-ка, молодушка, встань, встань. Грех так убиваться по младенчику.

Встала Машка, всхлипывает.

– Что ж это… Илюшечка… Кудрявенький. Черепочки теперь… Куда теперь?

А сторожиха все тянет за рукав.

– Пойдем, милая, пойдем. Землицы-то взяла? Христос с ним. Пойдем, чайку попьем, вспомянем… Пойдем-ка скорее.

Голубая круглая чаша над ними, над светлым кладбищем, над серой церковью бревенчатой, – голубая чаша такая чистая, такая ласковая. Обещание весны такое верное.

Близок юный март.

Впервые роман напечатан в журн. «Русская мысль», 1911, № 1–3. В том же году вышел отдельной книгой (СПб, 1911). Время действия романа – годы, последующие за поражением первой русской революции 1905 г., – намек на это см. в словах: «…какими они должны быть теперь, если учесть все с тех пор»(с. 9), «Помните, какое было время? И какие все тогда были живые, молодые, веселые…» (с. 10) и пр.

С. 42. Паскаль Блез (1623–1662) – французский математик, физик и философ. Его теория прогресса изложена в предисловии «Трактата о пустоте, философские рассуждения о трагическом противоречии величия и ничтожества в человеке, не разделенном разумом, но подверженном страстям» – в сочинении «Мысли о религии и некоторых других вопросах».

С. 43. Новое общество «Последние вопросы». Описание общества напоминает рассказ Гиппиус о кружке журнала «Вопросы жизни» весной 1906 г. (см. «Дмитрий Мережковский», ч. I).

С. 121. Участники литературного вечера напоминают реальных литераторов окружения Гиппиус: историк Питомский – Мережковский, поэт Раевский – Апухтин, талантливый поэт с красивым деревянным лицом – Блок, Вячеславов – Вячеслав Иванов и т. д. Выбор для диспута произведения Достоевского отражает устойчивый интерес Мережковских к этому писателю, о котором они много писали и идеи которого (религиозно-философские, политические, нравственные) развивали в своих произведениях.

С. 177. Двадцать пять лет тому назад она бы Перовской, Верой Фигнер очутилась. Софья Львовна Перовская (1853–1881) – революционерка, одна из руководителей «Народной воли», принимала активное участие в убийстве Александра II. Казнена 3 апреля 1881 г. Вера Николаевна Фигнер (1852–1942) – революционерка-народница, член Исполнительного комитета «Народной воли». В 1884 г. приговорена к смертной казни, замененной бессрочной каторгой. Провела в крепости и ссылке двадцать лет. Слова двадцать пять лет тому назад помогают определить время описываемых событий – 1906–1909 гг.

С. 202. Блажен, кто смолоду был молод… – Цитата из «Евгения Онегина» А. С. Пушкина.