Читаем Черный шар полностью

Но тогда откуда же у него, зрелого сорокапятилетнего мужчины, это чувство вины? Сейчас Хиггинсу нужно не потерять самообладания, не поддаться панике, иначе ему потом будет стыдно за мысли, которые теснятся у него в голове.

— Опять твой школьный комитет?

— Да.

Он пристроился в углу гостиной за письменным столом, где днем делают уроки сыновья.

Он читал мысли жены: «Опять ты один за всех отдуваешься!»

Хиггинсу вечно поручали самую долгую и нудную работу, требовавшую особой тщательности. Ему-то она не казалась нудной: он сам о ней просил и даже трудность ее расценивал как привилегию.

— Скоро начнут строить?

— Как только утвердят федеральную дотацию.

Это требует долгих разъяснений, да они вряд ли и заинтересуют ее.

— Включи телевизор. Он мне не помешает.

— Не хочу.

— Ляжешь спать?

— Нет, дождусь Дейва.

Уже десятый час. Что они там в «Загородном клубе» так тянут? Хиггинс дружит только с Биллом Карни, но знаком и с остальными. У кого в комитете есть причины голосовать против него? Таких вроде нет.

Доктор Роджерс — их домашний врач. Сколько раз Хиггине его вызывал, особенно к детям! И всегда он хоть на минутку присаживается в гостиной, а жена доктора — постоянная покупательница супермаркета.

К адвокату Олсену не так просто подступиться: этот всем дает понять, что он важная птица и родился не где-нибудь, а в Бостоне. Адвокат много пьет. Ему шестьдесят пять, он женат уже в третий раз, и один из его сыновей дружит с Дейвом.

Есть еще Луис Томази, владелец фешенебельной гостиницы «Белая лошадь» на Хартфордском шоссе. Томази должен голосовать за Хиггинса хотя бы из солидарности: он тоже начал с самой нижней ступени — был когда-то официантом в баре.

Остается Оскар Блейр, обувной фабрикант. Благородная внешность, белоснежная седина. С одиннадцати утра неизменно пьян и при этом ухитряется просиживать целые дни у некой разведенки, матери пятерых детей.

Пора бы Карни и позвонить. То, что он медлит, — дурной признак. Хотя, скорей всего, они там, по обыкновению, сидят, пьют, болтают, и у Карни просто вылетело из головы, что его друг мучительно ждет звонка.

Карни занимается политикой. На последних выборах в Хартфорде его избрали в сенат штата, но он ничуть не занесся. Хиггине встречал его у парикмахера, потом на завтраках в клубе «Ротари». Он и с остальными виделся бы почаще, если бы не уклонялся от выпивок и вечерних коктейлей.

Неужели его из-за этого не примут? Ведь в «Загородном клубе» не только пьют. В распоряжении членов клуба поле для гольфа с девятью лунками — оно тянется по берегу озера и слывет лучшим в округе. Два-три раза в неделю в клубе бывают танцы, причем один раз обязательно для молодежи. Летом на озере устраивают регаты и заплывы, зимой — состязания конькобежцев.

Кстати, доктор Роджерс тоже не пьет и ходит в клуб лишь когда это необходимо.

— Ждешь звонка?

— Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю. Просто мне так показалось.

Хиггине чуть не выложил ей всю правду. Если кто-нибудь уже посвятил ее в суть дела, она, надо полагать, удивляется, почему муж скрыл от нее сегодняшнее голосование. Еще, чего доброго, подумает, что он ей не доверяет! Но дело тут не в недоверии. Это легко доказать: в прошлый раз он от нее ничего на таил. Может быть, его удерживает самолюбие, стыд, может быть, боязнь, что его унизят у нее на глазах?

Она и не догадывайся, что с тех пор, как они поженились, и даже еще раньше — с тех пор, как стали встречаться, он постоянно боялся уронить себя перед ней.

Ему казалось, рано или поздно она поймет, что ошиблась в нем, и раскается в своем давнишнем решении, в том, что пожертвовала ему всем, чего могла достичь в жизни.

Хиггине сделал над собой усилие и сосредоточился на документах школьного комитета. А вот и Дейв. Значит, уже начало одиннадцатого.

— Поесть что-нибудь найдется?

Ростом Дейв со взрослого мужчину, и голос у него мужской, низкий, но по виду и поведению он сущий ребенок. Хиггине услышал, как он шарит в холодильнике и с набитым ртом осведомляется:

— Флоренс пришла?

— Нет еще.

— И чем это они занимаются вдвоем, без мальчиков, целый вечер?

Дожевывая, он коснулся губами отцовского лба.

— Привет, па!

— Спокойной ночи, сынок.

— Привет, мама.

— Спокойной ночи, Дейв.

Славный парень! В школе, правда, не блещет, зато характер золотой, и в любую минуту готов прийти на помощь.

Нора оторвалась от иллюстрированного журнала и спросила:

— Знаешь, что они учат?

Хиггине вздрогнул от неожиданности.

— Кто они?

— Флоренс и Люсиль.

— Разве они что-нибудь учат?

— Да. Флоренс мне не говорила, но у нее в комнате валялась тетрадка, и я увидела: они изучают астрономию, потому и сидят так поздно.

С отсутствующим выражением лица он уставился на жену и машинально переспросил:

— Астрономию?

Он повторил это слово так серьезно, с таким неподдельным изумлением, что Нора прыснула со смеху.

— Лежат себе на травке и разглядывают небо.

Зазвонил телефон. Хиггинс помедлил, не решаясь сразу броситься к аппарату, и, замирая от суеверного ужаса, снял наконец трубку.

— Это ты, Уолтер?