Читаем Черный престол полностью

— Прощай и ты… Прощай…

— Да ты что там, никак, плачешь, что ли? Вот дурной! Будто на век расстаемся. К зиме ближе обязательно выберусь в Киев, на торг. Увидимся!

— Конечно, увидимся. Только всё равно грустно.

— Так и мне грустно.

Вятша замолк, отвернулся, вытер украдкой слезы и, помахав вслед исчезающей за излучиной лодке, быстро пошел к усадьбе. Не забыть разбудить пораньше девок — Онфиску и Лобзю… Онфиска — так себе, а Лобзя — ничего, приятная. И как смотрит! А с Порубором еще свидимся. Недаром смешали кровь, когда еще на плоту удирали, от ведьмы…

За лесами, за рекой, за бескрайней печенежской степью вставало солнце, показалось уже из-за холма красным краем, осветило бледное небо — к морозцу. Поеживаясь, открывали стражи главные киевские ворота. Возов-то скопилось уже — ой-ой! Все на торг — с мясом, с кожами, медом, ягодами-грибами-орехами, тьфу ты, пропасть всего везли в Киев. Народ собрался разный — и сами людины-хозяева, и закупы с рядовичами, и челядь.

Средь них — странник в лапотках сношенных, видно, издалека шел, лесами да оврагами. Скромен странник, невысок, плюгав даже, голова, как котел, — огромная, борода черная, глаз вострый, туда-сюда зыркает. Порасспрашивал, пока стоял, про Дирмунда-князя, подивился, что убег тот, покачал головою. А как раскрыли ворота, пошатался по Подолу немножко, да и повернул на Щековицу, в корчму Мечислава-людина. Мечислав аж вздрогнул, словно не странника скромненького увидел, а выходца из страны мертвых. Затрясся весь:

— Ты ли, Истома?

— Я…

А далеко за Киевом нахлестывал коня Дирмунд-князь — Черный друид Форгайл. Куда держал путь да о чем думал — о том знала только его темная душа, если, правда, она у друида была. Рядом с ним, по обе руки, весь путь скакали волки. Князь иногда останавливался, грозил кулаком в сторону Киева да выл на луну вместе с волками.

— Ничего, — злобно шептал он, вытаскивая из-за пазухи сверкающий сиреневый камень. — Мы еще поборемся с тобой, Хельги-ярл!

И, словно соглашаясь с ним, истошно выли волки…