Читаем Черный поток полностью

До вечера меня еще грела мысль, что на эту вопиющую безмозглость хоть как-то отреагируют пресса, блогеры, соцсети, наконец. Но напрасно. Газеты молчали, пережевывая заплесневелые скандалы. Городские паблики пестрели заголовками, вроде: «Шок! Британские ученые поймали снежного человека!»

А в соцсетях… Ну там было как всегда – жуткое зловонное болото, где каждый готов втоптать другого в грязь. Читая комментарии к заметкам о смертях процентщика, царедворца и Анны, я не уставал поражаться тому, какие жестокие и злые нынче люди. Правда, кое-где я сам оставлял комментарии, чтобы развить дискуссию, но, похоже, крошечная спичка превращалась в лесные пожары.

Под сообщением об убийстве ростовщика ликующая толпа готова была собрать премию «таму, кто пришыл этаво вшывава казла». Так что если бы я делал все это ради денег, то, наверное, вполне мог бы обогатиться.

С перебивками на «мне нравки» и «дай ссыль пазязя» люди предлагали мочить и директоров банков, и держателей ломбардов, и всех других, кто владеет кредитными организациями. Нет, я определенно добивался совсем не этого. Впрочем, с тем, как полиция все представила…

Смерть царедворца вызвала чуть менее яростные призывы к «мочить», но ненамного. Из сообщений пользователей все равно складывалось впечатление, что идет гражданская война и беснующаяся толпа готова выжигать каленым железом, раскулачивать и делить все и вся. Плюс из-за того, что царедворец был, так сказать, личностью медийной и местами даже политически активной, в комментариях добавлялись еще и яростные срачи насчет политики.

Для бедной Анны нашелся всего один комментатор, который написал: «Под ноги надо смотреть». И все. Я пытался свернуть тред в сторону «все бабы суки» или «поделом шлюхе» – но тут обленившийся народ даже и думать не захотел, так, пара-тройка комментариев, но до холивара не дошло.

Н-даааа… Совсем не такой реакции я ждал. Не для такого итога создавал свои зарисовки. Не таких настроений добивался. Люди очерствели, заскорузли и покрылись панцирем из грязи, который словами, похоже, не пробить. Такое ощущение, что, пока весь город не выжжешь, никто и не вздрогнет. Так и будут строчить свои бессвязные и безграмотные вопли, брызжа слюной на клавиатуру.

Вся структура, которую я выстроил в своих произведениях, рассыпалась в прах – слишком черствыми стали у людей сердца, слишком узким кругозор, слишком куцым образование.