Читаем Черный пиар полностью

— Ну, во-первых, я не виноват, что к нам так редко приезжают настоящие рок-звезды, а во-вторых, ну и что же! Людмила Зыкина — очень хорошая певица. Не они, так их родители или бабушки с дедушками сходят. А если нет, то они эти билеты продадут кому-нибудь и будут иметь лишние деньги.

— Деньги лишними не бывают, — заметил Балаш. — Ну ладно. Это я так.

— Объясните же уже наконец, в чем дело. Мой рекламный ролик постоянно крутится по телевизору. Победа практически гарантирована. Вы мне сами об этом говорили.

— Есть один кандидат, который теперь может составить вам серьезную конкуренцию.

— Кто же это?!

— Господин Зайцев.

Ершов нервно хмыкнул.

— Вы шутите? Зайцев за решеткой! Как он может составить мне конкуренцию!

— А теперь тот факт, что он за решеткой, работает на его популярность.

— Что за глупости… Он убил девочку!

Балаш покачал головой:

— События вокруг Зайцева не утихают уже длительное время. В каждых новостях его не оставляют в покое. И это создает ему рекламу.

— Да вы издеваетесь! Какой нормальный человек будет голосовать за убийцу! Да и, слава богу, его кандидатуру сняли с выборов!

Ершов встал и начал ходить по офису туда-сюда, как тигр в клетке.

— И тем не менее. По данным опроса населения большинство людей отдали бы свои голоса за Зайцева.

— Но это же маразм! Они что, все ненормальные?!

— Ну, во-первых, еще не доказано, что он убийца.

— Ничего, докажут!

— Даже если и докажут, как вы говорите… Слушайте дальше. Опять же по опросу… Настроения народа перед выборами изменяются чуть ли не каждый день. Цитирую некоторые новые высказывания, — он достал из сумки скрепленные между собой листы бумаги. — «Генерал Зайцев — достойнейшая из всех кандидатура в губернаторы области», «Если бы не дело об убийстве, голосовал бы за Зайцева». Так вот, большая часть населения вообще не собирается идти на выборы. В это число входят и те, кто, во-первых, не собирался туда идти, и, во-вторых, те, кто собирался голосовать за Зайцева. Военные просто совсем категоричны. Это, в основном, те, кто прошел Афганистан и Чечню. Цитирую: «Либо генерал Зайцев, либо никто». Дальше… Более двадцати процентов населения собираются прийти на выборы только для того, чтобы проголосовать против всех. Итак, что мы имеем. Подавляющее большинство голосов люди готовы отдать за Зайцева и не верят, что обвинения в убийстве маленькой девочки имеют существенные основания. Множество людей не хотят голосовать вовсе либо собираются голосовать против всех. Осталась небольшая группка людей, собирающихся прийти на выборы. Из них, опять же по результатам опроса, множество людей еще не знают, за кого они будут голосовать. Их легко могут переманить на сторону Зайцева. Кстати, были и такие довольно оригинальные ответы: «Воспользуюсь детской считалочкой. На чьей фамилии она закончится, за того и отдам свой голос». А кроме вас, господин Ершов, есть и другие кандидаты. Нет, это не означает, что у вас совершенно нет избирателей. Но настроения, согласитесь, действительно упаднические! — Балаш поставил на стол остывший, так и не выпитый чай.

— Но как же…

— Конечно, некоторое количество голосов мы сможем скорректировать… Но это не добавит вам больше пятнадцати процентов…

Ершов был в шоке. Чего он не ожидал от жителей Андреевска, так это такой фанатичной преданности Зайцеву. Их не останавливает даже совершенное им убийство маленькой девочки! Ершов закурил третью сигарету. Он ходил по комнате, время от времени хватаясь за голову. Ах, как же ему не хотелось терять свое место. Балаш с интересом наблюдал за мечущимся губернатором. В уголках его глаз образовались надменные морщинки. Казалось, Балаша веселит создавшаяся ситуация и сам губернатор, поставленный им в тупик. Да, Балашу удалось. Он поставил Ершова в тупик, довел почти что до паники. Теперь ему оставалось сделать решающий ход конем, и он терпеливо ждал, когда губернатор спросит его о том, что же делать.

— Но что это значит? Ведь это еще не стопроцентная уверенность, что я не пройду? — спросил Ершов.

— Девяностопроцентная, — «успокоил» его Балаш.

Ершов беспомощно упал в кресло.

— Неужели ничего уже нельзя сделать?

Вот он — наступивший час Балаша. Балаш поднялся со своего места и подошел к Ершову.

— Можно, — бархатистым голосом произнес он.

Ершов отнял руки от лица и посмотрел на Балаша. Тот нежно ему улыбнулся.

— Выход есть всегда. И у меня есть по этому поводу вполне спасающие положение мысли и действия…

— Так говорите же!

— Зачем же сразу говорить. Вам, депутатам, все бы только говорить попусту. А нужно действовать…

Ершов согласно кивал.

— А для того, чтобы действовать, нужны средства… материальные. Деньги, короче говоря. Что же вы все киваете, как китайский болванчик. Я вам говорю — деньги, и очень большие деньги!

Ершов был в таком состоянии, что не слишком воспринимал все происходящее. Так, он пропустил мимо ушей явное издевательство над собой в сравнении его с китайским болванчиком. Продолжая по-прежнему бестолково качать головой, он произнес:

— Деньги? Да. Хорошо.

— Отлично, — произнес Балаш и написал на листочке бумажки нужную ему сумму.