Читаем Черный мустангер полностью

- Мне это место очень нравится, - сказал полковник, как только остановились фургоны, - и я не вижу необходимости ехать дальше... Я даже не думаю, чтобы мы могли найти где-нибудь другое местечко, которое находилось бы в лучших условиях и больше радовало бы глаз, чем это... Что вы скажете, мистер Стротер? Вы согласны со мной?

- Разумеется, полковник, я не только согласен с вами, но я и сам так думал, - отвечал Стротер, который был не кто иной, как рослый всадник в простом костюме из домотканной материи цвета красной меди, вооруженный длинным шестифутовым ружьем, которое он держал на левом плече.

Затем он подъехал ближе к полковнику Магоффину и авторитетным тоном прибавил:

- Я тоже не думаю, чтобы можно было найти что-нибудь лучшее. Тут как раз рядом течет река, которая даст сколько угодно воды и для нас, и для скота, а прерия покрыта такой чудной густой травой. Места свободного тут сколько хочешь, и нам совсем не придется вырубать лес и расчищать землю. Надо будет только как следует вспахать и обработать ее, а затем, я уверен, она будет давать столько хлопка, сколько захотим, и притом самого лучшего качества. И потом, - сказал он в заключение, оборачиваясь к лесу, который с противоположной стороны реки доходил до самого берега, - нам не придется ходить далеко искать медведей и оленей, не говоря уже о том, что тут должно быть много пушных зверей, должны быть и зайцы, и дикие индейки... Да, полковник, я думаю, что вам надо как можно скорее оформить свои права на эту землю.

- А ты какого мнения, Эжен? - спросил полковник своего юного племянника. Земля в этом месте кажется очень плодородной и вполне пригодной для табака и хлопчатника; кроме того, я думаю, что здешний климат достаточно теплый и для того, чтобы можно было заняться выращиванием сахарного тростника. Место очень живописное, а рыбная ловля и охота дадут нам возможность всегда иметь провизию в изобилии. Ну, так скажи же мне твое мнение!

С этими словами полковник обернулся к молодому человеку, который как уроженец Луизианы должен был, по его мнению, лучше знать, какая земля более пригодна для сахарного тростника. Но Эжен не слышал того, что ему говорил дядя, и, повернув лошадь, направился к экипажу, в котором в эту минуту находилась его очаровательная кузина Теннесси. Полковник с озабоченным видом тоже подъехал к этому экипажу и здесь снова повторил тот же вопрос, прибавив в заключение:

- Скажите же мне, дети мои, как вы находите это место? Нравится оно вам?

- Здесь восхитительно! - весело отвечала Теннесси. - Тут такая масса цветов, что только рви и делай из них букеты и гирлянды.

- Это очень красивое место, - спокойно заметила ее кузина, лицо которой носило на себе следы меланхолии, даже почти печали.

- Как ты думаешь, будет здесь расти сахарный тростник, Эжен? - спросил полковник, обращаясь непосредственно к юному креолу, на котором был ловко сшитый костюм из синей бумажной материи, а голову прикрывала настоящая панама.

- Не думаю, дядя, - отвечал молодой человек, точно не замечая, что ответ не особенно приятен дяде. - Мы отошли слишком далеко к северу. Да не все ли это равно, раз здесь можно будет заниматься выращиванием хлопчатника? Не забывайте, дядя, что фунт ваты стоит гораздо дороже фунта сахара. Главное затруднение для нас, если мы поселимся здесь, будет, по моему мнению, в том, как доставлять отсюда продукты земледелия на рынки и каким образом, если представится необходимость, поддерживать связь с населенными местностями.

- Отлично! - весело проговорил полковник. - Я очень рад, что все согласны со мной. Все остальное мы устроим впоследствии. Мы займемся хлопком, а хлеб будем сеять лишь в таком количестве, какое необходимо для нашего собственного хозяйства. Что же касается провизии, то до тех пор, пока мы не разведем побольше скота, мы будем питаться рыбой и дичью и за столом у нас будет то медвежий окорок, то жареный дикий индюк. Словом, мы будем жить здесь не хуже, чем жили в нашем старом доме в Теннесси.

Но говоря это, полковник оказался не в силах сдержать вырвавшийся у него невольный вздох. Он думал в эту минуту, что, покидая свой старый дом в Теннесси, ему пришлось отказаться и от того комфорта, к которому он привык, и от того, что в его представлении было неразрывно связано с понятием о благосостоянии, и навсегда сказать прости тем,