Читаем Черный лед полностью

Изнутри бар напоминал темную пещеру, вдоль которой протянулась длинная изогнутая стойка. Здесь не было ни столиков, ни кабинок, чтобы посидеть с друзьями. «По» предназначался только для того, чтобы пить в одиночестве. Идеальное место для нерешительных самоубийц, набирающихся мужества перед ответственным шагом; для одиноких надломленных копов, утративших способность выносить одиночество, некогда предпочитаемое ими; для писателей, потерявших свой дар, и для священников, разучившихся прощать грехи даже самим себе. Идеальное место для того, чтобы пить до тех пор, пока в карманах еще остается хоть один доллар. Место на табурете у стойки стоило пять «зеленых», и еще за доллар вы получали ведерко льда, чтобы выпить принесенную с собой бутылку виски. Порция содовой стоила три доллара, но большинство здешних клиентов не разбавляли свое горькое лекарство. Так было дешевле, да и облегчение наступало скорее. Поговаривали, что «По» был назван вовсе не в честь писателя, а по первым буквам слов основополагающего философского принципа, которого придерживались его завсегдатаи: «Пей, и все обойдется!»

Хотя снаружи было довольно темно, в кабаке оказалось темнее. Переступив порог этой мрачной пещеры, Босх замер — уж больно сильно она напомнила ему первые после выброски минуты во вьетконговских тоннелях во Вьетнаме. Гарри стоял у входа, пока его глаза не привыкли к тусклому освещению бара настолько, что ему удалось разглядеть красную кожу, которой была обита стойка. Пахло здесь еще похлеще, чем в трейлере у Портера. Бармен в мятой белой рубахе и расстегнутом черном жилете охранял стеллажи с бутылками. На каждую из них была приклеена скотчем бирка с именем владельца. На стене за стеллажами горели красные неоновые лампы подсветки, отчего бутылки блестели неестественно и мрачно.

Из темноты слева до Босха неожиданно донеслось:

— Ч-черт, Гарри, откуда ты взялся? Меня, что ли, ищешь?

Босх повернулся на голос и увидел в дальнем конце бара Портера. Он забрался туда, очевидно, затем, чтобы заметить всякого, кто войдет в зал, прежде, чем тот заметит его. Босх шагнул к нему. На стойке перед Портером стояли бокал для виски, полупустой стакан с водой и треть бутылки бурбона. Здесь же валялись разложенные веером банкноты на сумму двадцать три доллара и пачка «Кэмела». Подойдя вплотную, Босх увидел, что Портер снова повернулся к нему спиной, и почувствовал, как в нем закипает гнев.

— Да, я ищу тебя.

— 3-зашем?..

Гарри знал: то, что он задумал, нужно сделать быстро — до того, как жалость погасит его гнев. Схватив Портера за воротник свободной спортивной куртки, он сорвал ее с бывшего копа и дернул вниз так, чтобы Портер запутался в ней руками. Сигарета выпала из пальцев копа на пол, а Босх уже протянул руку и, выдернув пистолет из его наплечной кобуры, положил оружие на стойку.

— Зачем ты таскаешь с собой эту штуку, Лу? Или ты уже не помнишь, что ушел из полиции? Может, чего-нибудь боишься?

— Что случилось, Гарри? Зачем ты это делаешь?

Бармен двинулся к ним вдоль стойки с явным намерением прийти на помощь одному из членов клуба, но Босх пригвоздил его к месту холодным взглядом и, подняв руку, словно регулировщик на перекрестке, небрежно бросил:

— Частное дело. Разберемся сами.

— Совершенно верно, приятель. Это частный клуб, а вы не его член.

— Все в порядке, Томми, — проговорил Портер. — Я его знаю. Все будет в порядке.

Двое посетителей, занимавшие место через несколько табуретов от Портера, встали и перешли подальше, забрав с собой выпивку и бокалы. Еще два пьянчуги, с любопытством наблюдавшие за развитием событий, тоже пересели, но никто не спешил уйти — во всяком случае, до тех пор, пока в заветных бутылочках еще оставалось пойло. Да в такую рань (без чего-то шесть) им просто некуда было податься — приличные бары начинали работу в семь или около того, а для некоторых ждать целый час до открытия — все равно что ждать целую жизнь. Нет, никто никуда не пойдет. Эти ребята останутся здесь и, если доведется, станут смотреть, как двое мужчин убивают друг друга.

— Ладно тебе, Гарри, — пробормотал Портер. — Остынь. Мы же можем спокойно поговорить.

— Можем? В самом деле? Почему же ты не захотел разговаривать, когда я звонил тебе?! Как насчет Мура, Портер? Ты разговаривал с Калексико Муром?

— Послушай, Гарри…

Босх столкнул его с табурета, и Портер полетел головой в облицованную деревянными панелями стену. Сделать это неожиданно оказалось много легче, чем рассчитывал Гарри, поэтому Портер весьма чувствительно ударился лицом о деревянную облицовку стены, и его нос произвел звук, очень похожий на тот, который издает вафельный конус от мороженого, когда падает острым концом на тротуар. Босх уперся плечом в спину Портера и прижал его к стене, не давая сползти вниз.

— Никакой я тебе не Гарри, Портер! — прошипел он. — Я защищал тебя перед лейтенантом, думая, что ты… что ты того стоишь! Теперь я вижу, что ошибся. Ты бросил заниматься делом шестьдесят седьмого «Хуана», и я хочу знать почему. Я хочу знать, что вообще здесь творится!