Читаем Черный лед полностью

Потом Босх услышал доносящиеся снаружи громкие всхлипывания и голос Муноса, пытавшегося утешить несчастную женщину. Еще раз оглядевшись, Гарри попытался сообразить, где лучше всего снять отпечатки. Теперь он был уже не уверен, что ему следует это делать. Слезы вдовы, казалось, служили достаточным доказательством того, что он не ошибся.

Шагнув к стеллажам, Босх поддел ногтем крышку коробки из-под сигар. Внутри оказались грязная расческа, несколько песо и комплект костяшек домино.

— Карлос? — позвал он. Агильо тотчас отодвинул пластиковую занавеску и заглянул внутрь. — Спросите, когда в последний раз вдова прикасалась к этой коробке. По-моему, здесь лежат вещи хозяина. Если это его коробка, то я попробую снять отпечатки.

Агильо убрал голову, и Босх услышал несколько быстрых вопросов, заданных по-испански. Женщина ответила, что не трогала коробку, поскольку та принадлежит ее мужу. Босха это вполне удовлетворило. Действуя кончиками пальцев, он снял коробку с полки и перенес ее на столешницу самодельного бюро. Вскрыв дактилоскопический комплект, Гарри достал оттуда бутылочку со спреем, флакон черного порошка, беличью кисточку, моток широкого скотча и пачку карточек размером три на пять дюймов. Разложив все это на матрасе, он принялся за работу.

Сначала Босх взял в руки аэрозоль и побрызгал поверхность коробки нингидрином. Когда туманное облачко осело, он достал сигарету, закурил и несколько раз провел горящей спичкой вдоль края коробки на расстоянии пары дюймов от крышки. Под воздействием тепла на коробке проявилось несколько отпечатков пальцев, на вид вполне пригодных для идентификации, но Гарри наклонился, чтобы отыскать среди них хотя бы несколько полных. Таковых оказалось всего два. Тогда он открыл флакон с черной пудрой и легким движением кисти нанес ее на отпечатки, четко обозначив все папилляры, вилки и пульнарные петли. После этого Босх отмотал небольшой кусок прозрачной ленты, прижал ее к одному из отпечатков, тут же отнял и наклеил пленку на белую карточку, сделанную из плотной бумаги. Точно так же Гарри поступил и со вторым отпечатком. Теперь у него было два отчетливых отпечатка, которые он мог отвезти в Лос-Анджелес.

Снова зашуршала занавеска, и в хижину вошел Агильо.

— Вы взяли отпечатки?

— Да, пару. Надеюсь, эти пальчики все-таки принадлежат ему, а не ей. Впрочем, особого значения это не имеет. Насколько я понял, вдова опознала мужа. Она видела фотографии?

— Она сама настояла на этом. Вы обыскали комнату?

— А зачем?

— Этого я не знаю.

— Просто огляделся. Здесь, похоже, нечего искать.

— А вы взяли отпечатки с кофейных жестянок?

Босх повернулся к стеллажам, на которых стояли три банки кофе «Максвелл-хаус».

— Нет, — ответил он. — Я подумал, что найду на них только отпечатки женщины, а дактилоскопировать ее мне незачем, разве что для сравнения. Полагаю, втравливать ее в это дело не стоит.

Агильо кивнул, но лицо его выказало удивление.

— Зачем, интересно, таким бедным людям, как Гутьерес и его жена, целых три банки кофе?

Сочтя это справедливым замечанием, Босх шагнул к полкам и взял в руки одну из банок. Внутри что-то забренчало — как выяснилось, пригоршня мелких монет. Вторая банка была на две трети заполнена кофе. Третья показалась ему самой легкой, и немудрено: там были только бумаги — в частности, свидетельство о рождении, выписанное священником на имя самого Гутьереса, и брачный договор. Гутьерес-Лoca и его жена состояли в браке тридцать два года. Босха охватило уныние. Кроме того, здесь же лежал сделанный «Поляроидом» моментальный снимок. На нем Гарри узнал своего «Хуана-67».

Последним из банки Босх достал снимок жены Гутьереса такого же формата и пачку корешков от чеков, сложенных стопкой и перетянутых резинкой. Гарри быстро просмотрел их — все чеки были выписаны на небольшие суммы и за разные виды работ. Иными словами, он держал в руках всю нехитрую бухгалтерию поденного рабочего. Работодатели, не платившие наличными, как правило, выписывали чеки. В конце стопки были корешки от двух чеков, на шестнадцать долларов каждый, выданных «Энвиро брид». Сунув их в карман, Гарри сказал Агильо, что готов идти.

Пока следователь и шериф заканчивали церемонию выражения соболезнований, Босх вернулся к машине и, открыв багажник, убрал в дипломат набор для снятия отпечатков пальцев и обе карточки. Потом осторожно выглянул из-за крышки багажника и, убедившись, что Агильо вместе с Муносом и женщиной все еще стоят возле хижины, быстро приподнял коврик, сунул руку под запасное колесо и схватил свой револьвер. Опустив оружие в кобуру, Босх сдвинул ее на ремне так, чтобы она оказалась на спине. Куртка надежно скрывала револьвер, хотя Гарри понимал, что для наметанного глаза заметить его — задача не из самых сложных. Зато теперь он был вооружен. За Агильо Босх почему-то больше не беспокоился.

Сев в машину, он ждал. Мексиканец вернулся через несколько минут.

Выезжая на дорогу, Босх видел в зеркало заднего вида, что Мунос и вдова все еще стоят перед входом в хижину.

— Что теперь с ней будет? — спросил Гарри.