Читаем Черный ящик полностью

Босх откинулся в кресле, пытаясь немного размять затекшие мышцы. Теперь все его мысли занимал Чарльз Уошберн. В 1992 году он был как раз таким юнцом, искавшим возможности доказать, что достоин приема в банду. И менее чем через три месяца после того, как полицейские остановили и допросили его на углу Флоренс и Креншо, в этом районе вспыхивают массовые беспорядки, а фотожурналистку кто-то в упор расстреливает в проулке позади его дома.

Слишком странное совпадение, чтобы так просто от него отмахнуться. Он потянулся за папкой с делом об убийстве, которую двадцать лет назад завели сотрудники особого подразделения, расследовавшего преступления, совершенные во время беспорядков.

– Чу, не проверишь для меня одно имя? – спросил он, даже не повернувшись, чтобы взглянуть на напарника.

– Дай мне минуту.

Чу умел работать на компьютере с молниеносной быстротой, в отличие от Босха, чьи навыки все еще оставляли желать много лучшего. Поэтому Чу по большей части брал на себя проверку имен подозреваемых по базе данных Национального центра криминалистической информации.

Босх листал страницы дела. Это трудно было назвать полноценным расследованием, но сыщики все же сумели опросить жителей домов, выходивших задами в проулок. Обнаружив список их обитателей, он стал просматривать фамилии.

– Так. Я готов. Кто тебя интересует? – сказал Чу.

– Чарльз Уильям Уошберн. Родился ноль четвертого, ноль седьмого, семьдесят пятого.

– Ого! «Рожденный Четвертого июля»[10].

Босх услышал, как партнер быстро застучал по клавишам. Сам он тем временем нашел листок с отчетом о беседе с жителями дома по Западной Шестьдесят шестой улице, где обитал в то время Уошберн. Двадцатого июня 1992 года, через пятьдесят дней после убийства, детективы постучали в дверь дома и поговорили с Марион Уошберн, пятидесяти четырех лет от роду, и тридцатичетырехлетней Ритой Уошберн – матерью и дочерью, постоянно проживавшими по тому адресу. Никакой информацией об убийстве в проулке, совершенном 1 мая, женщины не располагали. Беседа оказалась краткой, предельно вежливой, а ее содержание уложилось всего в один абзац. О том, что в доме мог присутствовать представитель третьего поколения семьи, не упоминалось вообще. О шестнадцатилетнем Чарльзе Уошберне в отчете не было ни слова. Босх громко захлопнул папку с делом.

– Есть кое-что, – сообщил Чу.

На этот раз Босх развернулся вместе с креслом, чтобы увидеть перед собой спину напарника.

– Рассказывай. Дай мне хоть что-то. Мне это сейчас очень нужно.

– За Чарльзом Уильямом Уошберном, известным также как Мелкий-два (пишется не словом, а цифрой), тянется длинный шлейф приводов. В основном за наркоту и ограбления… Но проходил и по делу о пьяном вождении с ребенком в машине. Так, давай посмотрим. Две отсидки, хотя сейчас на свободе. В июле выписан новый ордер на задержание за уклонение от уплаты алиментов. Местонахождение неизвестно.

Чу повернулся и посмотрел на Босха.

– Что это за тип, Гарри?

– Некто, с кем мне хочется повидаться. Ты можешь все распечатать?

– Сделаю.

Чу отправил страницы с сайта НЦКИ со своего компьютера на общий для подразделения принтер. Босх набрал номер и связался с Джорди Гантом.

– Чарльз Уошберн по кличке Мелкий-два тебе знаком?

– Мелкий-два?.. Гм, что-то припоминаю. Подожди секунду.

На линии воцарилась тишина, и Босху пришлось подождать, пока Гант снова возьмет трубку.

– Да, он попадается в наших текущих отчетах. Один из «Сикстиз», но принадлежит к самым низам пирамиды. Он точно не мог быть заказчиком убийств. Откуда ты взял это имя?

– Из твоей черной коробки. В девяносто втором он жил по другую сторону забора от места убийства Йесперсен. В то время ему было всего шестнадцать, и он, вероятно, пытался добиться, чтобы его приняли в банду.

Произнося свою фразу, Босх слышал, как щелкают кнопки клавиатуры. Гант продолжал поиск данных.

– На него выписан ордер сто двадцатым отделением в центре города, – сказал он наконец. – Чарльз не платит мамочке своего ребенка положенные ей деньги. В последний раз он числился по адресу на Шестьдесят шестой улице, но этим сведениям уже четыре года.

Босх прекрасно знал, что судебный ордер за неуплату алиментов беглым папашей в Южном Лос-Анджелесе никто не воспринимал всерьез. Едва ли люди из команды местного шерифа устроят за ним настоящую охоту, если дело не привлечет по каким-то причинам внимания прессы. Ордер мертвым грузом ляжет в базу данных и всплывет в следующий раз только при условии, что Уошберн попадется на более серьезном правонарушении. Но до тех пор он мог спокойно разгуливать на свободе.

– Попытаюсь нанести визит в его старое логово. Вдруг мне повезет, – сказал Босх.

– Тебе нужно прикрытие? – спросил Гант.

– Нет, с этим все в порядке. Но было бы неплохо немного осложнить ему жизнь. Натрави на него своих людей.

– Это мы можем. Я оповещу о Мелком-два кого следует. А тебе – удачной охоты, Гарри. Дай мне знать, если возьмешь его или понадобится помощь.

– Непременно.

Босх положил трубку и повернулся к Чу:

– Не хочешь немного прогуляться?

Чу кивнул, но без особого энтузиазма.