Читаем Черный Город полностью

- Ну, всё зависит от тебя, не так ли?

— Каким образом?

— Должен признать, хоть я и очень религиозный человек, но все же был удивлен увидеть твое воскрешение из мертвых. Некоторые могли бы сказать, что это был знак свыше. — Он прищуривает на меня свои глаза. — Я, конечно, осведомлен лучше. Твое воскрешение не было чудом. Ты можешь умереть так же просто, как и все остальные.

— Что Вы хотите этим сказать? Помимо того, что в следующий раз Вам придется найти более действенный способ казни для меня? — говорю я.

— Я хочу сказать, мистер Фишер, что я очень не люблю лжепророков. Особенно тех, которые разрушают те общественные устои, к которым я стремился последние пятнадцать лет, выстраивая все очень осторожно.

— Тогда почему бы Вам не арестовать меня или убить? — спрашиваю я. — Прямо здесь. Это Ваш шанс.

— Я ничего бы так не желал, как перерезать тебе горло, но если я это сделаю, то превращу тебя в мученика, и дам Людям за Единство больше возможностей заручиться поддержкой против меня. — Он смотрит в окно на Блэк Сити. — И арестовав тебя, я лишь вызову гнев. Похоже на то, что жители этого города к тебе очень привязались. Слышал, они зовут тебя Черным Фениксом? "Парень, который возродился из пепла".

Мое сердце замирает.

Пуриан Роуз снова смотрит на нас.

- Нет, мистер Фишер, я намерен порвать тебя на части, кусок за куском, пока ты не станешь умолять о пощаде.

Он выметается из комнаты и дверь с грохотом захлопывается за ним.

Как только он уходит, Натали притягивает свое лицо к моей груди. Её всю трясет. Я держу её, пока она не успокаивается.

- Почему он не может просто оставить нас в покое? — наконец произносит она.

— Он пытается запугать нас, — говорю я, отпуская её. — Но ему не удастся. Если он хочет драки, тогда он её получит.

Я шагаю к арочному окну туда, где Пуриан Роуз стоял за мгновение до этого. Оглядываю город, сожженные руины домов, разгромленных во время войны, тысячи белых крестов, украшающих городское кладбище, знакомую черную линию на горизонте, отделяющую нас от Дарклингов.

На моем подоконнике остается лежать наполовину съеденное яблоко, как напоминание о его угрозах. Я выбрасываю огрызок в окно.

Натали берет меня за руку и у меня сжимается сердце.

— Я думала, война закончилась, — грустно говорит она.

Вместо ответа я прижимаюсь своими губами к её. Её теплое тело прижато к моему, и я обнимаю её вот так какое-то время. У меня не хватает смелости сказать ей, что я на самом деле думаю:

Война только начинается.