Читаем Черный гондольер полностью

Свет теперь можно и выключить: мой кабинет уже заливают лучи неяркого алого света. Я сижу за столом – я готов писать весь день напролет. Вокруг меня все на первый взгляд кажется надежным и безопасным: все в порядке, все как надо. Не осталось никаких следов лихорадочного полуночного отъезда Альберта Уилмарта вместе с его магнитооптическим аппаратом, привезенным с Востока, но, однако ж, я словно вещим взором прозреваю перед собою его искаженное страхом, большеротое лицо; вот он, машинально вцепившись в руль своего миниатюрного «остина», удирает через пустыню, точно перепуганный жук, а геосканер лежит на сиденье рядом. Солнце нового дня настигло его раньше, чем меня, – на обратном пути в его обожаемую, невероятно далекую Новую Англию. Дымный алый блеск этого солнца отражается в его расширенных от страха глазах, ибо не знаю, какая сила заставила бы его повернуть к той земле, что неуклюже сползает в необъятный Тихий океан. Я обиды на него не держу – с чего бы? Нервы его вконец расшатаны ужасами, которые он храбро помогал расследовать в течение десяти долгих лет, вопреки советам более уравновешенных товарищей. А в самом конце ему, надо думать, открылись такие кошмары, которых и вообразить невозможно. И однако ж, он выждал, чтобы позвать меня с собою, и один только я знаю, чего ему это стоило. Он дал мне возможность бежать; если бы я того хотел, я мог бы и попытаться.

Впоследствии Вольф и Терри разошлись во мнениях по поводу того, попросил ли малыш Томми, слегка невпопад, выключить сине-зеленый ночник (позднее известный как призрачный светильник) до или после первого застольного разговора о призраках с седоволосым стариком (овдовевшим почетным профессором, бывшим алкоголиком – четыре года как в завязке – и отцом Вольфа Кассиусом Крюгером) в гостиной его темного, чрезмерно большого и, пожалуй, жутковатого дома на крытом лесистом склоне узкой, точно каньон, долины Гудленд в округе Марин, к северу от Сан-Франциско, где в сезон дождей нередко случались оползни.

Начнем с того, что таких разговоров было не один и не два, а несколько, в разные вечера. Да и в их содержании не было ничего чрезмерно пугающего, во всяком случае на первых порах – больше обсуждали знаменитые литературные произведения о призраках, чем реальные или вымышленные житейские истории. Так что ни Терри, ни Вольф не беспокоились всерьез, услышит ли Томми.

Малыш Томми Крюгер, крепкий, не по годам развитый четырехлетний мальчик, отличался привычкой говорить почти по-взрослому, еще не испорченной ни школой, ни болтовней других детей. Не то чтобы за ним водилась склонность бояться темноты, но спал он всегда с включенным ночником, и это была скорее идея его матери, а не пожелание мальчика. В доме дедушки ночником ему служила тусклая лампочка, включавшаяся на уровне пола и упрятанная в крошечный абажур со стеклянными, обрамленными жестью пластинами темно-зеленого и темно-синего оттенков, сделанный в Мексике.

На второй (а может, на третий или четвертый) вечер пребывания в гостях, когда настало время желать спокойной ночи, Вольф присел на корточки, чтобы включить ночник, но Томми вдруг сказал:

– Не надо, папа. Мне не нужен свет.

Вольф вопросительно поглядел на закутавшегося в одеяло сына.

У Терри имелись собственные мысли насчет света, которыми она предпочитала не делиться.

– Тебе не нравится цвет, Томми? – спросила она. – Вольф, я видела такой же абажур, только молочно-белый, под тем странным портретом твоей матери в гостиной. Я уверена, твой отец не станет возражать, если мы поменяем…

– Нет, мама, не надо, – перебил Томми. – Мне все равно, какой цвет, я просто не хочу света.

– Мне забрать лампу? – уточнил Вольф.

– Нет, пап, оставь. Просто не включай. А дверь в коридор пусть открытой будет, хорошо?

– Хорошо, – удовлетворенно согласился отец.

Родители поцеловали ребенка, вышли в коридор, где Томми уже не мог их слышать, и Вольф проговорил:

– Думаю, Томми решил, что он уже достаточно большой, чтобы спать при свете.

– Наверное, ты прав. – Терри неохотно кивнула. – Если честно, я даже рада. Лони говорит, от этого светильника комната будто в склеп превращается, и я ее понимаю.

Лони Миллс, привлекательная младшая сестра Терри Крюгер, тоже приехала погостить к отцу Вольфа, но почти сразу сообразила, что ей следует возвратиться в кампус Орегонского колледжа, где она училась на втором курсе, за пару дней до окончания зимних каникул.

Терри нахмурилась:

– Интересно, почему он попросил не забирать ночник?

– Ну, все очевидно. – Вольф усмехнулся. – Малыш просто подстраховывается. Если ему таки станет страшно, он щелкнет выключателем. Молодец парень. И цвета его явно не смущают. Кстати, а с чего Лони взяла, что синий и зеленый – это как в склепе?

– Ты же видел утопленников, милый? – почти весело ответила Терри. – Вообще-то, лучше задай этот вопрос своему отцу. Обычно у него находится очередная поучительная история.

– Верно. – Вольф ничуть не обиделся на отповедь. – Так и сделаю.