Читаем Черный день полностью

Демьянов не стал ее долго отговаривать. Тем более что майор до сих пор не мог разобраться в себе и определить, что же ему нужно. Ее помощь как проводника или просто ее присутствие?

— Все, мне надо бежать, — глянул он для отвода глаз на часы.

— Ладно, заходите в любое время, — тепло улыбнулась она ему.

— Непременно загляну на днях, — пообещал он. — Ладно, отправляемся сегодня в пятнадцать ноль-ноль. В полтретьего жду тебя у пункта дезактивации. А я пока подберу добровольцев.

Они расстались, но девушка не осталась «дома», а побежала куда-то к соседям.

«Ей бы поосторожней быть, — проводил ее взглядом майор. — Аппетитная не только в переносном смысле слова. Ведь если с рынком не получится, то через месяц люди у нас будут как аборигены с Голодного Мыса. Господи, неужели и до такого когда-нибудь докатимся?»

— Мне нужно еще пять человек. Давайте, давайте, мужики. За нас никто это не сделает.

Как всегда перед вылазкой, майор наставлял своих подчиненных, которым предстояла прогулка по аду на земле.

— Как вы помните, после ядерного взрыва степень радиоактивности осадков быстро ослабляется. Через семь часов она составляет всего десять процентов от того, что было сразу после взрыва. Для неграмотных — это в десять раз меньше. Через два дня — один процент. А через неделю — считайте сами. Так что опасности для жизни нет.

Он не уточнил, что если с самого начала ее уровень был крайне высок, то даже одна десятая процента может представлять угрозу при длительном нахождении в очаге заражения, и что правило не годится, когда речь идет о множественных очагах — от наземных взрывов до катастроф, вызванных авариями на атомных электростанциях, которых в радиусе пятидесяти километров от города было две.

— Даже за шесть часов вы опасной дозы не получите, — продолжал он. — Самое худшее, что может получиться, — это то, что кто-то из вас не сможет стать отцом. Работать все будет как положено, только результата не получится. Оплодотворения то есть. Будете стерильными, как… — Он замешкался, подбирая подходящее слово для сравнения. — Как стерилизованное молоко, короче.

Говорил он это без улыбки, совершенно серьезно, как будто читал одну из своих лекций по гражданской обороне. Потому что это была правда. И никто не хохотал, потому что ничего смешного в ней не было.

— Но если вспомнить, в каком мире мы будем жить… Может, оно и неплохо. Может, даже лучше, Так что еще раз подумайте, взвесьте все хорошенько. Если кто-нибудь раздумает, я пойму. Но пойти вам все равно придется. Просто тогда из добровольцев вы превратитесь в призывников и отношение к вам будет совсем другое, — подытожил Демьянов. — Ну? Есть желающие?

Волонтеры нашлись. Чернышева привела их с собой. Как раз пятерых. Молодые парни, судя по виду, ее ровесники. Одеты нормально, по-спортивному. Стрижены коротко — не какие-то там неформалы волосатые. Нормальные ребята, крепкие. Тяжелоатлеты? Да, кивают, улыбаются. Ну, это даже хорошо. Поработать мускулами придется, пацаны. Поднятие тяжестей — как раз ваш профиль.

Вроде бы все нормально. Не наркоманы и не психи. Только вот… шальные какие-то. А один, который со шрамом через всю щеку, вообще выглядит так, что встретишь такого раньше в темном переулке и десять раз подумаешь, только кошелек отдать или еще домой за заначкой сбегать. Ну и образина.

Ну да ладно. С лица не воду пить. Может, он человек хороший и душа у него добрая. Кто же виноват, что у бедолаги производственная травма? Наверно, он слесарь или плотник, простой рабочий парень. На таких спокон веку Русь держится. Раз она за них поручилась, значит, нормальные и ничего не натворят.

Майор кратко объяснил им, как надевать костюмы, как пользоваться связью и в чем будет состоять их задача, и «продотряд» в составе тридцати человек покинул убежище. Наверху их уже ждали заправленные КамАЗы, и они без промедления тронулись в путь.

Хоть ее бойфренд и был человеком относительно обеспеченным, но Чернышева часто бывала на рынке, и не только как покупатель. Она умела торговаться, а лишние деньги никогда не жгли ей карман. Но в последние год-два девушке не раз доводилось в перерыве между лекциями стоять за прилавком с солнечными очками, перчатками и другими аксессуарами производства Турции и Китая. Подрабатывала она и после получения диплома. Чего ж тут удивительного, если зарплаты врача с трудом хватает на косметику, а ощущать себя стопроцентно зависящей от материального обеспечения друга, который никак не соберется на тебе жениться, не очень-то приятно?

Поэтому географию этого места Маша знала хорошо и смогла провести «продотряд» прямо в продуктовые ряды, где еще оставались нетронутые контейнеры.

На рынке было тихо. Цунами мародерства, которое прокатилось по городу в минувшие дни, уже успело схлынуть, оставив после себя вычищенные прилавки, распотрошенные грузовики и трупы людей, погибших в массовых давках.