Читаем Черный день полностью

Многие заборы были разобраны почти наполовину. Похоже, дефицит дров уже дал о себе знать. И люди. Повсюду. В палатках, разбитых прямо в садах и огородах, и просто в спальных мешках, разобранных на траве… Везде, куда хватало глаз.

Его внимание было настолько поглощено зрелищем, что он чуть не налетел на маленькую женщину, которая отделилась от одной из групп и пошла ему наперерез.

Она заговорила первой, но так тихо, что в уличном шуме он уловил только начало фразы:

— У вас нет…

— Денег нет, извините, — выдал готовый ответ Саша.

— Денег? — Удивление изобразилось на ее лице, как будто он сказал что-то странное, но уходить она не собиралась.

Теперь Данилов поневоле рассмотрел ее получше. Тощая и изможденная, она была не похожа на попрошайку — мятая, с пятнами грязи одежда выглядела не старой, но потрепанной, как будто в ней ей пришлось долго брести по пыльным дорогам. Ее лицо, черное от сажи и потеков косметики, было худым, щеки ввалились, под красными слезящимися глазами набухли черные мешки. Парню бросилась в глаза покрасневшая кожа и отсутствие бровей. Он лучше других знал, от чего это бывает.

— У меня ничего нет, — скороговоркой повторил Саша и ускорил шаг.

Меньше всего ему хотелось привлекать к себе внимание. И речь даже не о том, что он нарушил закон, — в его рюкзаке брякали чужие, краденые банки, которые он достал из перевернувшейся фуры в пятнадцати километрах от сожженного областного центра, в зараженной зоне. Где он теперь, этот закон? Другое дело, что его слишком часто пытались раскулачить, чтобы оставить хоть какие-то крохи иллюзий относительно человеческой благодарности. Так что пусть эта особа катится подобру-поздорову.

Женщина разразилась ему вслед тем, что могло бы сойти за площадную брань, если бы не полное отсутствие эмоций. Так сказал бы человек, который ничего другого и не ждал.

Саша прибавил шагу. Там, где просят, могут и потребовать. И тогда уже так легко не отделаешься. На власть он больших надежд не возлагал. Эти даже в лучшие времена стояли в сторонке и не мешали сильному реализовывать свое право.

Вскоре Данилов уже стоял перед безыскусной вывеской «Продукты» и корил себя за нерасторопность. С первого взгляда было ясно, что тут поживиться нечем. Лавка была не просто разграблена. Казалось, ее разнесло племя вандалов. До него здесь прошли целые орды беженцев, оставив после себя только нечистоты и мусор.

Дверь сорвана с петель, внутри свободно гуляет ветер. Саша осторожно переступил через порог и оказался в маленькой торговой точке, какие можно встретить в городках, куда еще не добрались крупные торговые сети супермаркетов. Или добрались недавно и не успели задушить «мелочь».

Кассу он надеялся найти нетронутой, но и до нее уже добрались. Не все успели привыкнуть, что эти бумажки теперь не имеют цены. Да и сам Саша не мог. На полу среди мусора он заметил пару сотенных купюр, его так и подмывало наклониться за ними. Остаточные явления общества потребления. Но банкноты он все-таки сунул в карман.

Зато полки его предшественники подмели так, что не осталось и сухарика. Как всегда, кто успел, тот и съел. Зайдя за прилавок, Саша заглянул в подсобку и чуть не споткнулся о баррикаду смятых картонных коробок. В нос ему ударил дикий смрад — сразу стало ясно, что это место превращено в общественный туалет. Но было что-то еще, какой-то сладковатый запашок, слабый, едва уловимый, но до боли знакомый. Запах, от которого дурнота подступала к горлу, а аппетит и смелость пропадали разом.

Ему хотелось развернуться и уйти, но его глаза уже привыкли к полумраку, и он решил завершить начатый осмотр. Саша шел мимо распотрошенных коробок и ящиков, перешагивал через пустые бутылки и упаковки из-под разнообразной снеди. Под ногами хрустела никому не нужная мелочь вроде телефонных карточек, канцелярской мелочи и сувенирчиков; призывно шелестели рекламные буклеты, приглашая купить товары, которые не понадобится людям в ближайшую тысячу лет. Ничего интересного. Только источающие зловоние ворохи скомканных газет и журналов с вырванными страницами, которые явно использовали по назначению. И труп в трико и майке с проломленной головой.

Мертвец лежал на спине, и красноватый свет ближайшего костра, пролившийся через разбитое окно, дал Саше возможность разглядеть все. Он увидел багровые провалы там, где должны были быть глаза, и дыру в черепе, покрытую запекшейся бурой коркой. Хрящи, подчистую объеденные то ли крысами, то ли кем-то еще.

От неожиданности Данилов вздрогнул, но овладел собой почти моментально. Он и не такое видел. Поежившись, парень вышел из магазина и быстро зашагал в сторону самого большого скопления людей, у которых он твердо решил узнать дорогу.