Читаем Черный день полностью

— У них там наверху кому-то конкретно вожжа под хвост попала, — продолжал Игорь Максимович в своей обычной развязной манере. — Мне кореш из Нижнего звонил, работает в вашей конторе. Говорит, вечером пришла директива из Москвы и сейчас там все на ушах. В одном тракторно-бульдозерном парке всю работу парализовали. Диспетчеров, шоферов, механиков, даже дворников забрали. Предъявили ордер, взяли автокран, два бульдозера, экскаватор. Отрабатываем, мол, спасательную операцию в зоне сильных разрушений. Загоняли всех насмерть. Типа, отрабатываем действия по сигналу «Набат», так вот. По результатам составили длиннющий список нарушений и натянули базу на двести МРОТов. А твоего коллегу тамошнего — на пятьдесят. Вот и думай.

— Это как так? — не поверил Демьянов. — Сроду такого не было. Да еще и в выходной…

— Я говорю, совсем озверели. А по новому кодексу могут хоть твой тарантас забрать и из квартиры пинком под зад выбить, если чего не понравится, — то ли в шутку, то ли всерьез добавил директор.

Демьянов напрягся. Слишком свежи были воспоминания о времени, когда перед ним действительно маячила такая перспектива. Тогда он четвертый месяц сидел без работы и третий — не платил за квартиру и коммунальные услуги. Еще немного, и оказался бы на улице. Спасибо однокашнику, помог в трудной ситуации, подыскал местечко «гробовщика» на муниципальной автобазе. Это уже потом Демьянов окончил курсы частных охранников, получил лицензию и смог найти место чуть более хлебное. Но тогда без этих одиннадцати штук в месяц он протянул бы ноги.

Правда, работой это можно было назвать с большой натяжкой, особенно когда за плечами опыт реальных дел. Поначалу, после армии и МЧС, бесполезное перекладывание бумажек казалось ему даже унизительным. Но ничего, человек ко всему привыкает. Все лучше, чем бутылки собирать.

— Так что завтра ноги в руки и бегом туда, — подытожил директор базы. — На тебя вся надежда. Чтоб все по высшему разряду. Потом не забудь ко мне зайти, расскажешь. Ну все, бывай.

В трубке раздались гудки, а Демьянов еще несколько секунд сидел, переваривая услышанное. Эх, жизнь-жестянка… У него были такие планы на завтрашний день. Он собирался неспешно позавтракать, потом отправиться в гараж, поковыряться в моторе капризного «жигуленка», потом вывести его из гаража и после двух часов в кошмарных городских пробках, часа по трассе и еще одного по плохоньким районным дорогам оказаться в месте с чудным названием Рябчинка. Посидеть с удочкой над тихой речкой, а может, и с бреднем походить.

А вместо этого придется во внеурочное время заниматься играми в ГО.

Го. Есть такая древняя японская игра, заключающаяся в передвижении бусин по многоклеточному полю. Они занимались примерно тем же. Из недосягаемых штабов приходили бумаги — с требованиями «предоставить», «обеспечить», «исполнить до…». В ответ на них на местах напрягали фантазию и стряпали отчеты, доклады, создавая на бумаге же подразделения и службы, потом читали лекции, на которых народ зевал и недоумевал, зачем же это нужно; потом писали заведомо невыполнимые планы, которые все равно никто не собирался выполнять.

ГРОБ. Какое говорящее название.

За два года работы в этой сфере Демьянов хорошо уяснил главную военную тайну страны. Она заключалась в том, что никакой гражданской обороны давно нет.

Есть система пускания пыли в глаза, когда государство обманывает своих граждан иллюзией безопасности, требуя от них взамен спокойствия и подчинения. И какие бы миллионы «деревянных» ни пускались на это дело, какие бы катакомбы ни возводились под землей, система не была готова ни к чему такому, что серьезнее лесного пожара или конфликта с племенем горных пастухов.

Пусть в последние годы те, кто сидел наверху, стали малость лучше осознавать угрозы современного мира. Пусть начали в спешном порядке подыскивать силы и средства, адекватные этим угрозам. Но все это было впустую, потому что отсутствовало главное — объект защиты. Не стало народа, вместо него хрюкало оболваненное скопище своекорыстных индивидуумов, объединенных только общими праздниками.

Так что некому было защищать, нечем, да и некого.

В отличие от Демьянова, отдавшего МЧС почти пятнадцать лет жизни, на большинстве предприятий делами гражданской обороны ведали женщины и пенсионеры, в лучшем случае — совместители, для которых вся эта хрень была делом ненужным и непонятным. Что касается нештатных формирований, на которых в случае чего легла бы основная тяжесть спасения пострадавших и восстановления разрушенной экономики, то чаще они существовали только в мире документов. Их личный состав мог даже не подозревать об оказанной ему чести. В лучшем случае эти службы имелись в реальности, но были заточены сугубо под катастрофы мирного времени. О войне никто не заикался, как о том, чего не может быть, потому что не может быть никогда.