Читаем Черный часослов полностью

– Я инспектор – вернее, бывший инспектор, – сразу же поправился я, – автономной полиции Эрцайнцы в Витории. Специалист по криминальному профайлингу. Сейчас я в отставке, преподаю в Академии Аркауте, и у меня нет никакого желания возвращаться на линию огня, однако несколько дней назад, после того как в Витории был найден мертвым известный книготорговец-антиквар…

– Эдмундо, Граф, – перебил меня Алистер. – Да, до меня дошло это печальное известие. На самом деле именно об этом был один из последних наших разговоров с Сарой.

– Она его знала?

– Кто же не знал Эдмундо? Его невозможно было не заметить там, где он присутствовал, а присутствовал он везде: на всех ярмарках, сделках, аукционах, где появлялись интересные экземпляры из коллекционных библиотек. Он был актером по жизни, яркой фигурой… Разумеется, мы его знали.

– Ну конечно, я понимаю, что в такой эндогамной сфере, как библиофилия, вы не могли не быть в курсе смерти Эдмундо. И спрашивал не о том, знала ли ваша дочь, кто он такой. Я имел в виду, доводилось ли им когда-либо сотрудничать, работать вместе?

– Да. Сара занималась выпуском факсимильных изданий, и, кроме того, она была директором Международной лиги антикварных книготорговцев.

– Расскажите мне о «Фишер Кинг».

– Это эксклюзивное издательство, работало только с уникальными экземплярами из крупных музеев и фондов, сотрудничало с лучшими специалистами в этой области: инкунабулистами, палеографами, фотографами, искусствоведами… Сара хорошо платила, и все хотели с ней работать – она никогда не допускала нарушений оплаты и задержек. Изучению каждой книги она посвящала по несколько лет, и в конечном итоге на свет появлялась копия, практически в совершенстве повторяющая оригинал, – как правило, это были ограниченные издания, максимум пятьдесят экземпляров, нумерованные и заверенные нотариусом. Лист ожидания у нее заполнялся буквально за несколько часов, после того как она анонсировала свой следующий проект.

– А какой был вклад ее мужа в это дело? – поинтересовался я.

– Международные контакты.

– Кстати, что это за Международная лига антикварных книготорговцев?

– У нее важная роль. Эта организация отвечает за публикацию информации обо всех коллекционных экземплярах, которые были объявлены похищенными. Серьезный книготорговец-антиквар обязательно должен сверяться с базой данных Лиги, прежде чем сделать какое-либо существенное приобретение. Если он честен, то не станет покупать книгу, числящуюся украденной, и сообщит о предполагаемом продавце в полицию. Некоторые, правда, закрывают на это глаза и приобретают сомнительный экземпляр, чтобы впоследствии оправдываться неведением… То есть я хочу сказать, что этот список похищенных книг не имеет обязательной силы, а лишь придает некоторую прозрачность нашему рынку, который иногда бывает таким же мутным, как этот абсент, – с усмешкой произнес Алистер.

– Значит, я так понимаю, Сара периодически сотрудничала с Эдмундо?

– Они приобретали друг у друга интересовавшие их экземпляры. Эдмундо также сдавал ей иногда в аренду, по бешеным ценам, некоторые библиографические редкости для работы над факсимиле. Я помню, что он наносил ей визиты, когда бывал в Мадриде, и Сара также несколько раз ездила в Виторию, чтобы завершить сделку и передать ему из рук в руки какой-нибудь ценный экземпляр.

– Вы не знаете, ездила ли Сара в Виторию в последнее время?

– Сара много путешествовала и не отчитывалась передо мной о каждой своей поездке – наши шотландские корни, похоже, взращивают страсть к путешествиям и независимость. Твой дедушка, наверное, рассказывал тебе, каким неугомонным авантюристом был мой отец? Что же касается поездки в Виторию… да, она ездила туда несколько недель назад. Я предположил, как само собой разумеющееся, что она посещала там Эдмундо – не припомню, чтобы у нее были еще какие-нибудь контакты в этом городе. – Разговор о дочери окончательно прояснил его голову; никто не сказал бы, что сидевший передо мной человек только что опустошил в одиночку бутылку абсента крепостью семьдесят пять градусов. – Однако я тебя перебил… Ты говорил, что теперь в отставке, но, очевидно, все же занимаешься расследованием. Почему?

– Из-за звонка с сообщением о похищении. Некий человек позвонил мне с требованием отдать ему «Черный часослов» Констанции Наваррской в обмен на мою мать.

Алистер сделался невероятно бледным – бледнее самого бледного шотландца.

– Что еще он тебе сказал? – с какой-то осторожностью в голосе спросил он.

– Он сообщил мне имя. – Я назвал его. – Вам оно не знакомо?

– Никогда не слышал.

– Нам не удалось найти его ни в одной базе данных. Между тем похититель утверждал, что это моя мать и что она лучший за всю историю фальсификатор старинных книг.

– Это неправда. Если б это было так, она была бы известна в кругу библиофилов, и я уж точно знал бы ее; но это имя мне ни о чем не говорит – я слышу его впервые.