Читаем Черный Бумер полностью

— Не надо, — тонкий голос, кажется, готов лопнуть, как перетянутая струна. — Я правду сказал. Не надо. Только не делай этого. Нет, мать твою, сука. Лучше пристрели меня… Хватит…

Гудков присел на корточки, дальше смотреть не мог. Крики, наверное, слышны на другом конце поля. Но вот голос сделался тише. Мужчина матерился, повторял слово «правда»и просил его пристрелить. Минутная тишина. На этот раз закричал тот мужик с приятным баритоном.

— Эй, кто-нибудь, дайте топор. Ну, что вы стоите, как соляные столбы. Кто-нибудь, мать вашу, дайте топор. Скорее.

Хлопнули дверцы автомобиля. Послушались странные звуки, будто на каменный пол несколько раз уронили большой качан капусты. Человек завыл по-собачьи и замолчал, наверное, вырубился. Бобрик слушал какие-то вопросы, но вместо ответов доносились странные булькающие звуки. От волнения он перестал разбирать слова.

— Фу, блин, сейчас меня вывернет вчерашним обедом, — Гудков хотел сплюнуть, но не мог, в горле пересохло, как в пустыне перед сезоном дождей. — Пошли, отсюда на хрен… Пока целы.

Гудков, сжимая в руке арматурный прут и согнувшись пополам, стал отступать в темноту. Бобрик, шепотом матерясь, поплелся следом. Вот же приключение, пропади оно пропадом. До молодых березок оставалось буквально пять шагов, когда ниоткуда, словно соткавшись из ночного мрака, появилась человеческая фигура. Среднего роста мужик, видимо, из этой самой компании, коротая время, бродил вокруг сарая или отливал на молодые деревца. И нос к носу столкнулся с Петькой Гудковым, идущим впереди.

***

Бобрик, даже не успевший испугаться, видел все происходящее слишком плохо. Месяц снова спрятался за тучу, а двух шагах от сарая уже начиналось полоса почти непроглядной темноты. Человек, попятился, сунул руку под пиджак, видимо, таскал ствол в подплечной кобуре. Но Петька не дал противнику вытащить пушку, он резко занес над головой железный прут и рубанул им, как топором, сверху вниз. Противник, спасаясь от удара, успел выставить вперед предплечья, вскрикнул от боли. Петька снова ударил, на этот раз наотмашь сбоку, по голове. От этого удара не было спасения.

— А-а-а, — человек опустился на колени, схватившись за голову, замер, словно ждал нового удара. — А-а-а-а…

Петька бросил кусок арматуры и, сломя голову, понесся вниз по склону. Бобрик, перепрыгнув человека, растянувшегося на земле, бросился следом. Он мчался вниз, ускоряясь на бегу, слыша за спиной крики того мужика, чьи-то голова и возню. Через несколько мгновений все звуки пропали, только ветер свистел в ушах, и сердце молотилось в груди, как собачий хвост. Бобрик видел перед собой темную спину Гудкова и мысленно молился о том, чтобы приятель не перепутал направление движения. И еще чтобы самому не споткнуться. Стоит только растянутся на земле, потерять несколько секунд, и его шансы выбраться живым из этой истории из выигрышных превращаются в сомнительные.

Спиной Бобрик угадывал какое-то движение. Что делают те парни из сарая? Уже бросились вдогонку или прицеливаются, чтобы шмальнуть, пуля быстрее догонит. Он не успел додумать мысль, резко остановился, едва не налетев на Гудкова. Тот ползал по земле, запихивая в сумку вещи, которые недавно вытряхнул, и шептал:

— Блядская муха, тут мои документы. Их нельзя оставлять… Документы, мать их.

Бобрик сорвал тряпку со своего мотоцикла, отбросив ее подальше. Через секунду он уже был в седле.

— Помочь? — крикнул Бобрик.

Петька не ответил, он привел мотоцикл в вертикальное положение, засунул сумку в задний кофр. Прижал рычаг к рукоятке руля, врубил вторую передачу. На неровном поле аппарат завибрировал, загромыхал, как железный ящик с гвоздями. Пришлось включить фары хотя бы для того, чтобы понять, в какую сторону они держат путь. Теперь о маскировке нет речи. С косогора видят двух мотоциклистов, следят за ними. И теперь жди погони.

Бобрик застегнул шлем и тронулся следом. Через мгновение колеса оторвались от земли, с откоса на дорогу мотоциклы слетели, как с трамплина, на космической скорости. Аппарат Бобрика клюнул носом, едва не перевернулся, подмяв под себя седока, но, вильнув в сторону, удержался на дороге. Мотоцикл снова тряхнуло, на этот раз колесо наскочило на высокую кочку, пружины амортизаторов выдержали нагрузку, правда, Бобрик едва не вылетел из седла. Его снесло назад, напрягая все силы, он подтянулся ближе к рулю, выжал газ.

Сколько времени минуло с тех пор, как они сделали ноги, попутно вклеив железным прутом мужику, попавшемуся на дороге? Четверть часа? Десять минут? Или всего лишь минута? Трудно ответить. Теперь Бобрик видел свет фонаря идущего впереди мотоцикла и стрелку тахометра, которая перла вперед, накручивая обороты движка. Без малого полторы тысячи. Отличный показатель, если едешь ночью по грунтовке. В зеркальце заднего вида только кромешная темнота, значит, погони нет. Пока нет.