Читаем Черные колокола полностью

– Да, и теперь. Это, очевидно, самое умное, на что я способна в твоем присутствии.

– Жужа, за что ты меня ненавидишь?

– Я тебя ненавижу? Смешно. Я всего лишь зеркало, в котором отражаешься ты. Извини, что я пользуюсь твоим высокопарным слогом.

– Ты хочешь сказать, что не ты, а я тебя ненавижу.

– Я уже это сказала.

Дьюла помолчал, пристально рассматривая на своих длинных тонких пальцах бледные ногти.

– Пожалуй, ты права. Да, ненавижу! А почему? Кто виноват?

– Меня это не интересует.

– А ты заинтересуйся! Твой Арпад во всем виноват.

– Арпад виноват перед тобой лишь в одном: видит тебя насквозь.

– Насквозь? – Дьюла засмеялся, но не добродушно, не снисходительно, а злобно. – Интересно, что же он видит?

– С огнем играешь.

– Ага! Что же я поджигаю?

– Прежде всего – честь Хорватов. В нашей семье до сих пор не было…

– …ни одного отступника от пролетарского дела. Теперь есть, – подхватил Дьюла. Он уничтожающе-презрительным взглядом окинул сестру. – Работники АВХ приказали тебе подготовить меня к переселению в тюрьму? Ладно, не строй из себя оскорбленную невинность! Сознавайся: твой Арпад и ты донесли на меня, да? И какую вам награду обещали за это?

Жужанна не вскочила, не бросилась на брата с кулаками, не завопила. Спокойно, тихо сказала:

– Оказывается, ты еще и мерзавец.

Ее хладнокровие больше, чем слова, взбесило Дьюлу.

– А ты… ты… – закричал он, и его рука взметнулась над головой сестры.

Он бы, вероятно, ударил ее, если бы не появился отец.

Вошел и не торопился встать между сыном и дочерью. Он защитил ее словом. Посоветовал разъяренному Дьюле:

– Вздумаешь обругать мать или сестру – прощайся с языком.

Дьюла опустил руку, побрел к своему креслу у камина, упал на продавленные завизжавшие пружины. Огонь кровавыми бликами отразился на его лице.

Шандор Хорват подошел к сыну, примостился на подлокотнике кресла.

– В чем дело, профессор? Какие еще темные мысли наводняют вашу светлую голову?

– Не юродствуй! Пожалеешь… И очень скоро. – Дьюла посмотрел на часы. – Может быть, через полчаса.

Жужанна взяла отца за руку, увела к дивану, усадила и сама села рядом.

– Поговори лучше со мной.

– О чем? У тебя тоже наводнение?

– Мне бы хотелось… Я хочу тебе рассказать… Только тебе одному… Понимаешь, это…

Дьюла демонстративно поднялся.

– Мне давно известны твои секреты, я могу уйти.

– На твоем месте я бы молча ушла без этого дешевого трюкачества.

– Ах, так!.. – Дьюла опустился в кресло. – Остаюсь на своем месте и буду шуметь. Тран-бум, трах-тар-ра-рах!

– Ты верен себе, братец!

– Перестань, Дьюла! В чем дело, девочка? – спросил Шандор.

– Папа, я должна тебе сказать…

– Ты уверена, что должна? – Он обнял дочь, заглянул ей в глаза. – Именно сегодня? Сейчас?

– Видишь ли, папа… Не думай, что это дело случая. Это давно началось, а решилось только сегодня.

– В чем дело? Что случилось?

Жужанна молчала, подыскивала слова. Вместо нее заговорил Дьюла.

– Все может случиться в такой день. Сын ваш может быть брошен в тюрьму, а дочь – в объятия этому…

Жужанна с ненавистью, теперь вполне искренней, взглянула на брата.

– В присутствии этого человека мне хочется быть глухонемой.

– Капитулируешь, Жужика! – Шандор тоже с неприязнью взглянул на сына. – В присутствии таких людей надо быть громом и молнией.

– Апа, пойдем ко мне в комнату, поговорим. – Жужа взяла отца за руку.

– Успеем! До вечера много времени.

– Вечером будет поздно. – Жужанна поднялась и ушла к себе.

Дьюла проводил ее насмешливым взглядом.

– Замуж захотела. По ушам видно. Эх, бабы!.. Потоп, пожар, мор, война, революция, а у них одно на уме.

Длинный звонок в прихожей прерывает Дьюлу. Он вскакивает, поправляет перед каминным зеркалом галстук, причесывается, одергивает пиджак и важно, готовый с честью нести мученический венец, идет к двери.

Открыл ее и глубоко разочаровался. Перед ним не работники венгерского АВХ, а приветливо улыбающийся русский полковник танковых войск Бугров, хороший знакомый сестры, частый гость в доме Хорватов.

Дьюла холодно кивнул, поджал губы и отправился на свою позицию у камина. Его сильно знобило, временами бросало в дрожь. У огня он согрелся, перестал стучать зубами.

Несмотря на откровенно негостеприимный прием, Бугров все-таки вошел в «Колизей», поздоровался, спросил, дома ли Жужанна. Он еще неуверенно, с ошибками говорил по-венгерски, но его хорошо понимали.

– Добрый день, товарищ Бугров, – откликнулся Шандор Хорват. – Садитесь! Жужика, – закричал он, – к тебе пришли!

Почти сейчас же в «Колизей» прибежала Жужанна. И она была разочарована, увидев русского полковника. Не по такому гостю томилось ее сердце.

– А, это вы, товарищ Бугров!.. Здравствуйте.

– Добрый день, – ответил он, старательно выговаривая венгерские слова. – Сегодня я заехал немного пораньше, чем обычно: дожди размыли дороги, и в наш лагерь придется добираться кружным путем. Вы готовы?

Жужанна отрицательно покачала головой.

– Сегодня я не смогу проводить занятия. Такой день!.. Извините и передайте мои извинения вашим офицерам.

– Жаль! Отложим занятия до… понедельника. Надеюсь, послезавтра вы войдете в строй.

– Постараюсь, – неуверенно ответила Жужанна.