Читаем Черные банкиры полностью

– Не знаю, как тебе это сказать. Словом, Овражникову ты очень не нравишься. Не верит он тебе. Он считает, что все неприятности начались после твоего приезда. Тут и фоторобот, и какие-то странные покушения, наконец, исчезновение Рустама – все это вызвано твоим появлением. Что скажешь?

– Чушь собачья. Это что же? Начальник МУРа возглавляет какую-то банду, а сюда приехал, чтобы взять власть в городе в свои руки? Он что думает, зам Генерального прокурора России будет с ним после этого шутки шутить? Где вы таких олухов набираете?

– Слава, ты не горячись, потому что я не знаю, о чем он думает, а вот то, что сказал, передаю тебе.

– Где он сейчас? – решительно сказал Грязнов.

– Вернется поздно, они поехали в какую-то воинскую часть. Там очередное ЧП… А еще он мне сказал, что ему очень не нравятся наши с тобой отношения.

– Какие отношения? – взвился Грязнов. – Что он вообще в отношениях-то понимает? И вообще, какое его дело?

– Я не знаю, что он конкретно имеет в виду. Может, Рустам ему что-то рассказывал… Во всяком случае, он заявил, что, так сказать, без пяти минут невесте негоже подобным образом вести себя с другими мужчинами, особенно прибывающими на короткое время в командировки.

– И что же ты? Слушала и…

– Ну, я, естественно, ответила, что в поводырях не нуждаюсь. О том, что я чья-то невеста, слышу от него впервые. Что моя личная жизнь не должна никого касаться. Я не в казарме живу.

– Молодец! А что же он на это? Вот же какая зараза! А стелит-то как мягко!

– А ничего. Съел и умылся. Сказал только, что Рустама по-мужски понимает и жалеет. И все, что с ним в последнее время происходит, с Такоевым, значит, – это как бы результат вмешательства каких-то сил, стремящихся зачем-то опорочить честного работника.

– Да…– протянул Грязнов. – Тут с вашими порядками действительно может случиться что угодно. Ты что делаешь вечером?

– Еще не знаю. Мы же с тобой ни о чем не договорились.

– А что надо говорить? Бери меня в качестве… охраны. Ты ведь женщина хрупкая, тебя защищать надо.

– Договорились, – улыбнулась Тамара, – беру. Приглашаю к себе в гости. Будешь охранять меня от всяких недругов.

– Вот другой разговор, – обрадовался Грязнов и коснулся губами Тамариной руки. – Когда освободишься, заходи. Я в кабинете Рустама. Хочу еще поработать с документами этого кислого дела.

Надвигались сумерки. Стал моросить дождь. В бесконечных осенних дождях тоже есть свой смысл: земля очищается, смывает с себя все ненужное, освобождается от гнили и болезней. А потом все повторяется весной, и снова будет солнце, тепло, и почва станет родить.

«А что я делаю в этой жизни? – отрываясь от бумаг, вдруг подумал о себе Грязнов. – Ни жены у меня, ни детей. Как сорняк придорожный – то меня лягнут, то я кого-нибудь зацеплю. Ни к кому душой не прикипел. Никто и ко мне не приклеился. Слава Богу, есть работа и друзья-однополчане. А что будет, когда уйду на пенсию? Буду, как Моисеев, мучиться одиночеством? Что ж, такова наша жизнь, выжимает все соки и выбрасывает. Доживай остаток лет, как придется…»

Грязнов взглянул на часы, Тамара задерживалась. Она появилась только через час, когда уже совсем стемнело.

– Пойдем в машину, пора домой. А то опять влипнешь в какую-нибудь историю. В Москве с тобой такого наверняка не случалось?

– Всякое бывает и там, скучать мне не приходится.

Они сели в машину, поехали к дому Тамары. Руки ее подрагивали на руле. Вячеслав положил свою ладонь на ее руку, так они и ехали, словно управляя машиной вместе.

В подъезде было темно, на ощупь поднялись на второй этаж.

– Почему у вас так темно? – спросил Грязнов.

– Наверно, лампочка перегорела.

– И ты не боишься ходить одна?

– Боюсь, но деваться некуда.

В темноте она долго не могла попасть в отверстие замка ключом, Вячеслав посветил зажигалкой, и дверь наконец отворилась.

Квартира было просторной, двухкомнатной, ухоженной, по-женски чистой, нигде не валялось никаких лишних вещей.

– Хорошо, будто в храме, – сказал Грязнов. – Ты, вижу, отличная хозяйка?

– Стараюсь. Это и несложно. Я одна, мусорить некому. Никакой живности, как теперь принято, не держу. Жалко мучить животных в четырех стенах.

– А куда твоя мама уехала?

– К брату. У него родился второй ребенок, поехала помочь на первых порах. Характер у нее очень покладистый, она там долго сможет прожить. Господи, Слава, да раздевайся же! Ты мой гость. Вешай пальто, чувствуй себя как дома. Я рада тебя видеть у себя, – Тамара светло улыбнулась и потянулась к нему доверчиво и открыто. – Теперь мне хорошо, пойду на кухню, приготовлю ужин, а ты отдохни пока, – сказала она, освобождаясь из его объятий.

Грязнов сел на диван, включил телевизор, стал слушать пение казачьего хора. Потом начались краевые новости, очень напоминавшие давние советские времена, когда говорилось об урожаях, о работе предприятий, а о конкретных нуждах человека забывали. Казалось, ничего не изменилось здесь, в провинции.

– Вот и я! – Тамара вошла в комнату с подносом, уставленным тарелками. – Возьми салфетку, вот она, на спинке кресла, и, пожалуйста, застели стол.