Читаем Черные банкиры полностью

– Что я могу тебе ответить? Конечно, я виноват в том, что не сделал попытки отыскать тебя. Но для этого надо было все бросить и заниматься поисками. Виноват, конечно. Но, вижу, судьба мудрее нас, взяла и послала нам встречу. Так будем же благодарны ей!

– Ты и представить себе не можешь, что там было! Сущий ад! Только благодаря Рустаму я осталась жива. Он смог вытащить меня оттуда, а вся его семья погибла.

– Кошмар… Я и не подозревал, что у него такое горе. Кого он потерял?

– Родителей, жену, двоих детей… Он несколько месяцев ходил с каменным лицом, во всем винил себя, был на грани самоубийства.

– Значит, потом уже ты вытаскивала его? Я так понимаю?

– А как же! Ведь я ему обязана жизнью. Знаешь, я больше всего боялась попасть в плен. Это было ужасно. Мы находили наших солдат с отрезанными ушами и носами! Я не так боялась смерти, хотя и это страшно, сколько издевательств и истязаний.

В комнату заглянул Рустам, сказал Грязнову:

– Машина ждет, можно ехать.

– Да. Одну минуту, – попросил Вячеслав. – Ты иди, я догоню.

Когда Такоев исчез за дверью, Грязнов сказал Тамаре:

– Я понимаю твою обиду, но ты должна знать, что тогда я не принадлежал себе. Давай встретимся вечером и попробуем все спокойно обсудить? Согласна?

– Ладно, позвони мне часов в пять, – позволила девушка.

Вячеслав вышел из кабинета Тамары Кузнецовой, напустив на лицо равнодушно-спокойный вид, но душа его была в смятении. Несколько дней, проведенных с этих девушкой в Грозном, были светлы и чисты, хотя тогда шли бои. Позже все затянуло серой завесой будней. Но воспоминание было живо и, оказывается, дремало до поры, как и чувства, которые снова вспыхнули в сердце Грязнова.

…Серое небо, черная земля с усохшим травостоем – такой унылый пейзаж тянулся за окном. Еще час-другой – и наступит вечер, южный, темный, он опускается внезапно, как занавес в театре. По крайней мере, так всегда казалось Грязнову. На севере природа и люди – все более медлительно, у юга совершенно иной темперамент.

– Не люблю осень, – сказал Рустам. – В эту пору года со мной всегда случаются самые страшные вещи. Прошлой осенью погибла семья…

– Мне Тамара рассказала. Глубоко сочувствую тебе, Рустам. Такое пережить не всякому под силу.

– Всех жалко: и родителей, еще совсем не старые люди были, и детей, жизни не видевших, и жену. А самое страшное, что я не знаю, кто их убил: чеченские боевики или солдаты-федералы. Мне словно душу располовинили. Такое было состояние, хотелось уйти вслед за ними, чтобы только избежать чувства вины. Ты же знаешь, у нас существует закон кровной мести, и я должен кому-то отомстить за них…

– Рустам, но ты ведь чеченец только наполовину, твоя мать была русской, возможно, тебе не следует жить по этому ужасному закону.

– Я понимаю, что принадлежу и русским, но чеченского во мне больше, так как я жил в Грозном, эта земля меня родила и вырастила. Это моя родина. Я хочу знать, кто сделал мой любимый город могилой моих родных. Мне ведь не удалось их даже похоронить. Я ничего не нашел, кроме обрывков старой шторы. Так чувствую, что мои родные, как невинно убитые, сразу вознеслись на небо. А когда смотрю на облака, кажется, вижу их лица.

– Тебе надо отдохнуть, развеяться. Уехать, переменить обстановку, иначе трудно будет избавиться от этого наваждения.

– Ах, Слава, земля круглая. Эти облака поплывут вслед за мною и будут смотреть с высоты лицами потерянных родных людей. Я из-за этого милицию оставил, в военную прокуратуру перевелся. Думал, другие дела будут, другие люди окружать… Все равно…

Рустам замолчал, отвернулся и глянул в боковое стекло, но то, что он выговорился, уже немного облегчило его состояние. Так показалось Грязнову. Водитель тихо мурлыкал что-то под нос.

Сумрачное небо вовсе заволоклось тучами, хотя еще было всего часа три, но казалось, что вот-вот уже начнутся сумерки.

– Далеко ли еще ехать? – спросил Грязнов.

– Да почти приехали, – ответил водитель. – Видите, впереди огражденное строение? Это и есть резервный военный склад. Строился он во время войны в Чечне, так и стоит здесь с тех пор.

Подъехав поближе к складу, Грязнов увидел, что объект охраняется усиленным нарядом. Четверо часовых стояли по углам ограждения, двое у входа на склад. Не исключено, что где-то притаился еще солдатик, пока незаметный стороннему глазу.

– Что ты хочешь здесь увидеть? – спросил Рустам.

– Собственно, я уже все увидел. А где была приколота записка? На воротах ограды или на двери склада? – уточнил Грязнов.

– На двери.

– Бандиты, похоже, не очень торопились, если нашли время повесить свою листовку?

– А чего им было торопиться? Объект стоит одиноко, оторван от воинской части и от города. Убрав часовых, они чувствовали себя в полной безопасности, – объяснил Такоев.

К объекту вела покрытая гравием дорога, сворачивать на проселок водитель не рисковал, поэтому он спросил:

– Куда поедем дальше?

– Можно поворачивать обратно, – сказал Грязнов.

– Я же говорил тебе, что здесь нечего делать, – недовольно заметил Рустам.

– Скажи, неужели никаких улик не осталось, кроме той листовки? – поинтересовался Вячеслав.