У меня почти нет детских фотографий. Наверно, поэтому, наблюдая за шпаной на окраине города, я с легкой грустью вспоминаю собственное детство. Я не склонен его идеализировать и представлять тем самым «настоящим» детством, о котором дружно скулят подписчики пабликов «Рожденные в 80-х». Вполне возможно, у современных детей игры в компьютер, просмотр Youtube или праздное шатание по торговым центрам вызывают те же эмоции, что у нас вызывала «войнушка» во дворе и переплавка свинцовых пластин старых аккумуляторов.

#зависимость

Глядя на отцовские пьянки, я страшно возненавидел спиртное и дал себе слово никогда не стать пьяницей. В определенном смысле мне это «удалось» – я стал наркоманом.

Первые эксперименты с клеем и травкой происходили у фабричного забора. Впоследствии я прошел тот самый путь, о котором предупреждала социальная реклама Госнаркоконтроля – от баловства до инъекционных наркотиков.

После окончания школы мы тусовались большой компанией в старом заброшенном кинотеатре. Главной там была Наталья, бывшая учительница физкультуры и рядовой сотрудник комитета по делам молодежи. Каким-то невероятным образом ей удалось договориться с администрацией, и нам провели тепло в предбанник здания. Впрочем, сейчас я подозреваю, что это было сделано не из большой заботы о молодежном досуге – поселковым ментам было удобнее локализовать всех подростков в одном месте. Тем не менее Наталья – верный союзник из мира взрослых – всячески старалась пристроить нас в дело и направить энергию в нужное русло. Она помогала с учебой, искала возможность свозить на экскурсии и не устраивала трагедий, когда мы приходили обкуренными или несли несвязную чушь, объевшись галлюциногенных грибов.

Затем был веселый период, когда я попал в дом молодой творческой пары, поселившейся в нашем поселке. Саша и Рита купили огромный недостроенный коттедж, где постоянно обитало множество разного народа – от брянских работяг до столичных музыкантов, – а дорогая студийная техника соседствовала с обмотанными вольфрамовой проволокой кирпичами (дешевый, опасный и не совсем законный способ обогрева помещения большой площади). Туда можно было прийти в любой момент дня и ночи – послушать музыку, почитать, порисовать, поспать и поесть, в конце концов. Я и моя подруга были самыми младшими в этой коммуне: к нам относились с огромным вниманием, заботой и любовью. Наверно, именно тогда я решил связать свою жизнь с творчеством. Вернее, глядя на взрослых и состоявшихся людей, я поверил, что это возможно. К сожалению, спустя некоторое время Сашу убили, Рита продала дом, и все разъехались кто куда.

К 20 годам я успел поучиться в машиностроительном техникуме (устроил отец), вылететь с третьего курса, купить аттестат за 11 классов и подать документы в институт на коммерческое отделение. Не то что бы я планировал учиться: мне просто не хотелось идти в армию, а институт давал отсрочку по сравнительно приемлемым расценкам. Занятия я не посещал, зато всерьез увлекся журналистикой и даже некоторое время был редактором студенческой газеты. За это меня держали аж до третьего курса. Правда, в конце концов я попался на употреблении прямо в ректорате и во избежание скандала по-тихому ушел сам.

После этого я начал бегать от армии. Учитывая отсутствие паспорта и физиономию, попадающую под ориентировки, это было непросто. Снял с товарищем квартиру в другом конце города и устроился продавцом в видеопрокат.

Это было безумное время. Днем мы ни шатко ни валко работали, а вечером закрывали салон проката изнутри, задергивали шторы, сдвигали стеллажи с кассетами к окнам и раскладывали на кассовой стойке «меню». Ночь напролет у нас продолжалась дискотека, после чего ошалевшие и расторможенные мы выходили работать на смену. Я употреблял тогда все, что можно достать, а достать можно было что угодно, кроме разве что особой экзотики. Дважды по нашу душу приезжала скорая, один раз – менты. Разумеется, такое веселье не могло продолжаться вечно – в конце концов кто-то вынес наутро всю кассу. По счастливой случайности я уволился за неделю до этого инцидента.

Несмотря на очевидное, я был убежден, что качественно отличаюсь от товарищей, которые ночами грабили людей у железнодорожного перехода, а с утра искали, кому продать PlayStation сомнительного происхождения. Я сохранял приемлемый социальный облик и старался удержаться от сильного пристрастия, грозившего обернуться потерей контроля и ломкой. Будучи в употреблении, я даже умудрился пройти собеседование и получить место в штате федеральной газеты, где проработал впоследствии четыре года. Честно говоря, я вообще не считал себя наркоманом, а синяки, которые время от времени возникали на тыльной стороне локтя, относил к бытовым недоразумениям.