Читаем Черное эхо полностью

– Подними военные послужные списки Медоуза, Франклина и Дельгадо. Это поможет тебе связать все воедино. Они были во Вьетнаме в одно и то же время, в одном и том же подразделении. Вот откуда вся эта история берет начало. Когда будешь на этой стадии, позвони мне – я постараюсь восполнить пробелы.

После этого Босх вдруг как-то сразу устал от всей этой шарады, срежиссированной ФБР и его собственным департаментом. Его все никак не оставляла мысль о мальчике. Перед глазами вновь и вновь возникала картина: Шарки – лежащий на спине в луже крови, с головой, повернутой под этим жутким, противоестественным углом. Они хотят отмести это прочь, отделаться, как от чего-то абсолютно несущественного.

– Есть и четвертое, – сказал он. – Был один паренек…

Когда рассказ о Шарки подошел к концу, Босх завел мотор и отвез Бреммера к его машине, припаркованной на той же дорожке, только подальше. Телерепортеры уже убрались с кладбища, и теперь человек на маленьком бульдозере нагребал землю на могилу Медоуза. Еще один стоял рядом, опершись на лопату, и смотрел.

– Возможно, мне потребуется новая работа после того, как твоя история увидит свет, – обронил Босх, рассеянно наблюдая за могильщиками.

– Ты не будешь в ней фигурировать в качестве источника. К тому же, когда я добуду военные досье, они скажут сами за себя. Я сумею исподволь спровоцировать лиц, отвечающих за связи с общественностью, подтвердить часть информации – так чтобы выглядело, будто она целиком исходит от них. А потом, ближе к концу статьи, скажу: детектив Босх отказался от комментариев. Как тебе такое?

– Возможно, мне придется искать новую работу, – повторил Босх.

Собеседник лишь посмотрел на детектива долгим взглядом.

– Ты будешь подходить к могиле?

– Пожалуй. После того, как ты оставишь меня одного.

– Уже ухожу. – Журналист открыл дверь и вылез, затем наклонился и просунул голову обратно. – Спасибо, Гарри. Это получится хороший материал. Головы полетят только так.

Босх посмотрел на журналиста и печально покачал головой:

– Нет, не полетят.

Бреммер неловко повел плечами, не зная, что ответить, и Босх махнул ему, веля уходить. Журналист захлопнул дверь его машины и зашагал к своей. Босх не строил иллюзий насчет Бреммера. Газетчик руководствовался не каким-либо искренним чувством, вроде справедливого общественного негодования, и его вдохновляла не роль сторожевого пса общественных идеалов. Единственное, что ему было нужно, – это хороший материал, которого нет больше ни у одного репортера. Бреммер думал о сенсационной газетной публикации и, быть может, о книге, которая подоспеет следом, и о телефильме, и о деньгах, и о популярности, подпитывающей его эго. Именно это служило ему стимулом, а не праведное возмущение, побудившее Босха рассказать ему правду. Босх знал это и принимал. Так уж работал этот механизм.

– Головы никогда не летят, – повторил он самому себе.

Он дождался, пока могильщики закончили свою работу. Через некоторое время вышел и подошел к могиле. Рядом с флажком на мягкой рыжей земле лежал только один маленький букетик. Цветы были от «Ветеранов американских зарубежных войн». Босх взирал на эту картину и не понимал, что должен испытывать. Быть может, какое-то сентиментальное чувство общности или угрызения совести? Он не испытывал ничего. Через некоторое время, оторвав взгляд от могилы, он перевел его на Федерал-билдинг. И двинулся в ту сторону. Он чувствовал себя призраком, восставшим из могилы ради справедливости. А может, просто ради отмщения.

* * *

Если Элинор Уиш и удивилась, что кнопку переговорного устройства нажал именно Босх, то не показала этого. Босх козырнул полицейским значком перед носом охранника, и тот кивнул ему в сторону лифта. В праздничный день в приемной не было дежурного, поэтому он нажал кнопку ночного вызова. Дверь открыла сама Элинор. На ней были блеклые джинсы и белая блузка. Пистолет на ремне отсутствовал.

– Я подозревала, что ты придешь, Гарри. Ты был на погребении?

Он кивнул, но не сделал попытки войти в дверь, которую она держала. Некоторое время она смотрела на него, изогнув брови, с тем самым свойственным ей прелестным вопросительным выражением.

– Так ты собираешься входить или будешь стоять здесь целый день?

– Я думал, мы могли бы выйти прогуляться. Поговорить без помех.

– Тогда мне нужно взять свой электронный пропуск, чтобы потом я могла вернуться. – Она двинулась было в глубь помещения, потом остановилась. – Вряд ли ты слышал об этом – информацию не обнародовали, – но бриллианты нашлись.

– Что?