Читаем Черное эхо полностью

Он еще ослабил крепежный ремень на груди и попробовал сесть. Это вызвало у него головокружение, и рука буквально возопила о том, чтобы ее оставили в покое. Гарри почувствовал, как подступает тошнота, и потянулся к посудине из нержавейки, стоящей на прикроватном столике. Позыв утих. Однако он пробудил воспоминание о вчерашнем эпизоде с Рурком в туннеле. Босх начал припоминать куски из монолога Рурка. Он старался увязать эту новую информацию с той, что уже знал прежде. Потом ему пришла мысль о бриллиантах – о трофее, взятом из тайника Уэстлендского банка, – и о том, отыскались ли они. Если да, то где? Какое бы восхищение ни вызывали в нем разработка и воплощение этого замысла, Босх никак не мог заставить себя восхититься его автором. То есть Рурком.

Гарри почувствовал, как им овладевает смертельная усталость – словно туча надвигается на солнце. Он снова откинулся на подушку. Последнее, о чем он успел подумать, прежде чем впасть в забытье, было нечто сказанное Рурком в туннеле. Те слова насчет возрастания его доли сокровищ после смерти Медоуза, Франклина и Дельгадо. Как раз в тот момент сна, когда Босх вслед за Медоузом нырнул в темную дыру в джунглях, до него дошла важность сказанного Рурком.

* * *

На сидящем в кресле для посетителей человеке был восьмисотдолларовый костюм в тонкую полоску, золотые запонки на манжетах и перстень с розоватым ониксом.

– СВР, да? – зевнув, произнес Босх. – Из мира грез в ночной кошмар.

Человек вздрогнул от неожиданности. Он не заметил, как Босх открыл глаза. Он встал и вышел из больничной палаты, не сказав ни слова. Босх снова зевнул и огляделся в поисках часов. Часов не было. Он опять ослабил нагрудный ремень и попытался сесть прямо. На сей раз он чувствовал себя гораздо лучше. Никакого головокружения. Ни тошноты. Он посмотрел на уставленные букетами подоконник и комод. Ему показалось, что количество цветов возросло, пока он спал. Мысленно он спросил себя, есть ли среди них какие-нибудь от Элинор. Заходила ли она его проведать? Вероятно, ее бы все равно не впустили.

Через минуту Полосатый вернулся, неся магнитофон и ведя за собой процессию еще из четверых, тоже в цивильных костюмах. Одним из них был лейтенант Билл Хейли из полиции – начальник подразделения по расследованию случаев применения полицейскими огнестрельного оружия, а еще одним – заместитель начальника Ирвин Ирвинг, возглавляющий СВР. Двух других Босх определил как людей из ФБР.

– Знай я, что меня будут дожидаться столько людей в штатском, завел бы будильник, – сказал Босх. – Впрочем, мне не дали ни будильника, ни нормального телефона, ни телевизора, ни газеты.

– Босх, меня вы знаете, – произнес Ирвинг и выбросил руку в сторону остальных. – И также знаете Хейли. А это агенты Стоун и Фолсом из ФБР.

Ирвинг посмотрел на безымянного Полосатого и кивнул в сторону прикроватной тумбочки. Тот прошел вперед и установил на нее магнитофон, потом поставил палец на кнопку записи и вопросительно оглянулся на Ирвинга. Босх посмотрел на него и сказал:

– А вы не хотите представиться?

Полосатый проигнорировал его, так же как и все остальные.

– Босх, я хочу сделать это быстро и без вашего фирменного юмора, – сказал Ирвинг. Он напряг свои челюстные мышцы и кивнул Полосатому. Магнитофон был включен. Ирвинг сухо объявил дату, день недели и время. Оказалось, что сейчас 11.30. Босх поспал всего несколько часов. Но он чувствовал себя гораздо крепче и бодрее, чем когда приходил Джед.

Затем Ирвинг назвал имена присутствующих, на сей раз дав Полосатому имя: Клиффорд Гэлвин-младший. Точно так же – за исключением разве добавки «младший» – звучало имя еще одного заместителя начальника управления. Отпрыска заранее предназначали и целенаправленно готовили к определенной карьере, подумал Босх. Он на верном пути и под крылышком Ирвинга быстро продвинется в нужном направлении.

– Давайте начнем с самого начала, – сказал Ирвинг. – Детектив Босх, вы расскажете обо всем, что произошло, начиная с того момента, как вы спустились под землю.

– А у вас не найдется пары дней?

Ирвинг подошел к магнитофону и ударил по кнопке «пауза».

– Босх, – сказал он, – мы все знаем, какой вы ловкий и хитрый парень, но мы не намерены выслушивать сегодня ваши штучки. Я остановил магнитофон в последний раз. Если мне придется сделать это еще раз, я утром во вторник помещу ваш полицейский значок в стеклянный блок. И то лишь потому, что завтра выходной. И не стройте себе никаких иллюзий насчет пенсии, как пострадавший при исполнении служебного долга. Я позабочусь о том, чтобы вы получили восемьдесят процентов от нуля.