Читаем Черное эхо полностью

– Черт, так он ширяльщик? – отозвался Донован. – Ну! Я же так и знал. Тогда на кой хрен мы всем этим занимаемся?

Босх не ответил. Он ждал, пока тот полностью выберется.

– Ответ будет «да». Я нашел банку из-под колы, – сказал Донован.

Криминалист посмотрел на пластиковые пакеты в своей руке и протянул один Босху. В нем лежали две половинки жестянки из-под напитка. Довольно новая с виду банка ножом была разрезана пополам. Нижняя половина была перевернута: ее вогнутое днище использовалось как плошка, чтобы готовить варево из героина с водой. «Плитка»! Большинство ширяльщиков больше не пользовались ложками. Таскать с собой ложку – за это могли и арестовать. Банку же было легко достать, с ней было легко управляться и не жалко выбросить.

– Нам нужно как можно скорее снять отпечатки с «аптечки» и с «плитки», – сказал Босх.

Донован кивнул и понес свой улов в виде пластиковых мешков к полицейскому фургону. Босх снова переключил внимание на экспертов службы патологоанатома.

– Ножа ведь при нем нет? – сказал Босх.

– Нет, – согласился Сакаи. – А что?

– Мне нужен нож. Без ножа картина не полная.

– Ну так что? Парень же наркоман. А наркоманы крадут друг у друга. Наверное, дружки и забрали.

Затянутыми в перчатки руками Сакаи закатал рукава рубашки мертвеца. Взору открылась сеть шрамов на обеих руках. Старые следы от уколов, углубления от нарывов и инфекций. На изгибе левого локтя была свежая отметина от шприца, а под кожей – здоровенный желтовато-лиловый синяк.

– Вот оно! – сказал Сакаи. – Мое мнение таково: этот тип засадил себе хорошую порцию и – привет семье! Как я уже сказал, Босх, мы имеем банальный случай передозировки. Ты сегодня рано встал. Пойди отдохни, посмотри «Доджерс».

Босх снова сложился в три погибели, чтобы рассмотреть находку.

– Я только это сегодня и слышу.

«Вероятно, Сакаи прав», – подумал он. Но ему все-таки не хотелось пока отступаться от этого дела. Слишком много тут было всего, что ему не нравилось, что не укладывалось в схему. Отсутствие следов в трубе. Рубашка, натянутая на голову. Сломанный палец. Опять же отсутствие ножа.

– Почему все следы от уколов старые, кроме одного? – спросил он скорее самого себя, чем Сакаи.

– Кто знает? – ответил тот. – Может, он какое-то время был в завязке, а потом решил вернуться. Наркоман есть наркоман. Какие тут могут быть разумные причины?

Разглядывая отметины на руках покойника, Босх заметил на коже что-то похожее на синие чернила. Оно выглядывало из-под рукава, складками собранного на левом бицепсе. Взору открывалось недостаточно, чтобы разобрать, что это такое.

– Закатай повыше, – указал он на рукав.

Сакаи подтянул рукав к самому плечу, обнажая татуировку, выполненную в синем и красном цвете. То было шаржированное изображение стоящей на задних лапах крысы, которая грубо и зловеще скалилась. В одной лапе крыса держала пистолет, в другой – бутылку виски, на которой было написано: «XXX». Синяя надпись выше и ниже картинки размазалась от времени и растяжения кожи. Сакаи постарался ее прочесть.

– Написано «Порт…», нет, «Первый». «Первый пехотный». Этот парень из армейских. Нижняя часть неразборчива… На другом языке… «Рог… гратум… анум… ро…» Ничего не разберу.

– Родентум, – сказал Босх.

Сакаи удивленно посмотрел на него.

– Вульгарная латынь, – пояснил Босх. – «Крысиного хвоста не стоит». Он был «туннельной крысой». Вьетнам.

– Да хоть кем, – отозвался Сакаи. Он оценивающе посмотрел на тело, потом на трубу. – Как бы то ни было, он и закончил свои дни в норе, верно? В каком-то смысле.

Рукой без перчатки Босх дотронулся до лица трупа и откинул со лба и с безучастных глаз спутанные черно-седые волосы. Тот факт, что он проделал это, не надев перчаток, заставило остальных оторваться от своих занятий и наблюдать за этим необычным, если не антисанитарным действием. Босх не обратил на них внимания. Он долго всматривался в мертвое лицо, ничего не говоря, не слыша ничьих слов. В тот момент, когда он понял, что ему знакомы эти черты, так же как знакома и татуировка, перед его мысленным взором словно вспыхнуло другое лицо – лицо молодого человека. Тощего и загорелого, коротко, почти наголо, подстриженного. Живого, а не мертвого. Он выпрямился и поспешно отвернулся от трупа.

Производя это резкое движение, он воткнулся в прибывшего наконец Джерри Эдгара, который, приблизившись, тоже склонился над трупом. От неожиданности оба отпрянули. Босх схватился за лоб. Эдгар, который был много выше, – за подбородок.

– Черт, Гарри! – вырвалось у Эдгара. – Ты жив?

– Угу. А ты?

Эдгар посмотрел руку, проверяя, нет ли крови.

– Ага. Извини, что так получилось. Ты что так подскакиваешь?

– Не знаю.

Поверх плеча Босха Эдгар взглянул на мертвое тело и затем последовал за своим напарником в сторону от сгрудившейся группы людей.

– Извини, Гарри, – произнес Эдгар. – Я час просидел там, ожидая, пока кто-нибудь появится, чтобы прикрыть меня на посту. Так расскажи, что у нас там.

Произнося все это, Эдгар все еще потирал челюсть.