Читаем Чернильный обмен полностью

У Темного Двора — как и у любого другого — была своя воля. Если бы Лесли принадлежала к Летнему Двору, все было бы по-другому. Но она была свободна, и поэтому любой фейри, которому она была нужна, мог честно претендовать на нее. Кинан давно запретил своим фейри забирать смертных. Дония сделала то же самое, когда взошла на трон Зимней Королевы. Однако Темный Двор не страдал от угрызений совести. Музыканты, которых привлекала возможность «умереть молодыми» для мира смертных. Художники, живущие отшельниками в неизвестных местах. Поразительные, необычные, соблазнительные — их крали ради удовольствий темных фейри. Это была старая традиция, соблюдать которую Ириал всегда разрешал своим фейри. Если он хотел Лесли для себя, у нее не было защиты.

Ниалл упал на колени перед королевой.

— Позволь мне рассказать ей о нас. Пожалуйста. Я расскажу ей, и она поклянется служить тебе. Тогда она будет в безопасности, он не доберется до нее.

Летняя Королева закусила губу, отступая от него.

— Я не хочу, чтобы мои друзья подчинялись мне. Я не хотела этого…

— Ты не знаешь, на что похож Темный Двор. А я знаю, — сказал Ниалл. И он не хотел, чтобы Лесли узнала. Бессознательно он прикоснулся к шраму на лице. Фейри Ириала оставили ему этот шрам, чтобы он помнил о них каждый день.

— Я хочу, чтобы она была свободна от всего этого. — Эйслинн указала на фейри, веселящихся в клубе. — Чтобы у нее была нормальная жизнь. Я не хочу, чтобы этот мир был ее жизнью. Ей и так уже причинили столько боли…

— Если он заберет ее к себе, он причинит ей гораздо больше боли, чем ты можешь себе представить.

Ниалл видел смертных, которых фейри уводили в свои дома, видел их после того, как они покидали холмы фейри, — в коме в больницах, бормочущие и боящиеся всего в каждом городе, дрожащие от ужаса в лечебницах.

Эйслинн посмотрела через зал, безошибочно найдя взглядом Летнего Короля, который ждал ее решения. Она нервно покусывала нижнюю губу, и он знал, что она обдумывает его слова.

— Если Ириал решил забрать ее, вы с Кинаном единственные, кто сможет ему помешать, — с нажимом сказал Ниалл. — Я не могу тронуть его. Он король. Если вы первыми пригласите ее к нашему Двору, попросите поклясться в верности вам…

— В последнее время дела у нее идут гораздо лучше, — перебила Эйслинн. — Она выглядит счастливее, стала больше походить на себя, стала сильнее. Я не хочу, что все это заканчивалось, и не хочу привнести в ее жизнь эти неприятности… Возможно, он просто играет с нами.

— Ты хочешь проверить? — Ниалл был в ужасе от такого неблагоразумия своей королевы. — Пожалуйста, королева, позволь мне пойти к ней. Если ты не заберешь ее к себе, дай мне защитить ее.

Кинан не подошел ближе — он держался поодаль, давая понять, что решение остается за королевой, но он заговорил:

— Возможно, в ней есть что-то, чего мы не знаем, какая-то причина, по которой Ириал преследует ее. А если нет, Ниалл все равно будет рядом, чтобы не дать ему добраться до нее и, возможно, помешать ей самой пойти к Ириалу.

Кинан перехватил взгляд Ниалла. Хотя Эйслинн не могла этого видеть, он кивнул Ниаллу; король давал свое разрешение, соглашался с действиями Ниалла. Но Ниаллу все еще было нужно согласие королевы.

— Она твоя подруга, но я… я тоже люблю ее. Позволь мне защитить ее, пока он не уйдет. Вспомни, как тебе было тяжело, когда Кинан добивался тебя. А она не видит его так, как ты видела нас.

— Я хочу защитить ее от Ириала. — Эйслинн повернулась к Кинану и посмотрела на Летнего Короля глазами, полными страха. — Но я не хочу, чтобы она попала в этот мир.

— Ты действительно думаешь, что есть выбор? — спросил Кинан, его голос давал понять, что он так не считает. — Ты хотела сохранить свою связь с миром смертных. Это приводит к риску.

— Выбор есть всегда. — Летняя Королева распрямила плечи. Колебание в голосе, проблеск страха в глазах — все это исчезло без следа. — И я не стану делать выбор за нее.

Кинан не возразил, хотя Ниалл знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что Кинан также придерживался мнения, что выбор у Лесли весьма ограничен. Разница была лишь в том, что Кинану было все равно; он попросту не мог вмешиваться в жизнь каждого смертного, которого преследовали фейри. Эта смертная не имела для Кинана ровно никакого значения.

Но для Ниалла она значила больше, чем любой другой смертный.

— Каковы твои условия, королева? — спросил он.

— Ты не можешь рассказывать ей обо мне, или о фейри, или о том, кто ты. Мы должны узнать как можно больше, прежде чем сделаем это… Если есть способ обезопасить ее от нашего мира, сделать так, чтобы она ничего не узнала, мы сделаем это. — Эйслинн смотрела на него, очевидно, ожидая его реакции, пытаясь оценить благоразумие своих условий.

Однако у Ниалла за плечами были века жизненного опыта. Он не мигая смотрел на нее.

— Согласен.

— Ты можешь отвлекать ее, проводить с ней время, но никакого секса. Ты не можешь спать с ней. Если интерес у Ириала мимолетный, ты уберешься из ее жизни, — сказала Эйслинн.