Читаем Чернильное сердце полностью

Фенолио протянул ей носовой платок. Оттуда выпало несколько крошек табака. Мегги высморкалась.

— Друга? У Каприкорна нет друзей.

Старик сдвинул брови. И вдруг Мегги почувствовала, как он резко глотнул воздух.

— Кто это? — спросила она, но Фенолио только утёр слезу с её щеки.

— Надеюсь, что ты встретишься с ним только на книжных страницах, — ответил он уклончиво. Потом он принялся ходить взад-вперёд. — Каприкорн, наверное, скоро вернётся, — сказал он. — Я должен подумать, что ему сказать.

Но Каприкорн не возвращался. На улице стемнело, а за ними никто не приходил. И даже поесть им не принесли. Из дыры в стене потянуло ночным холодом, и они уселись рядышком на жёсткий пол, обогревая друг друга.

— А Баста все такой же суеверный? — спросил Фенолио.

— Да, очень, — ответила Мегги. — Сажерук любит дразнить его этим.

— Отлично, — сказал Фенолио. Но ничего не прибавил.

Сажерук тронулся в путь в самый тёмный час ночи. Небо по-прежнему было затянуто облаками, сквозь которые не проглядывала ни одна звезда. Лишь месяц изредка появлялся из-за туч, изможденно-тонкий, похожий на ломтик лимона в море чернил.

Сажерук радовался темноте, но мальчик вздрагивал всякий раз, как ветви задевали его за лицо.

— Проклятье, надо было оставить тебя с куницей, — зашипел на него Сажерук. — Ты так стучишь зубами, что нас по одному этому стуку обнаружат. Погляди вперёд. Там ты увидишь кое-что, чего действительно стоит бояться! Не духов, а ружья.

Всего в нескольких шагах от них начиналась деревня Каприкорна. От новых прожекторов между серыми домишками было светло как днём.

— Вот и рассказывайте о пользе электричества, — прошептал Сажерук, пока они крались вдоль автостоянки.

Между машинами ходил взад-вперёд скучающий часовой. Он, зевая, прислонился к грузовику, на котором Кокерель привёз коз, и надел наушники.

— Отлично! Эдак тут целая армия пройдёт, а он и не услышит, — прошептал Сажерук. — Видел бы это Баста, парню пришлось бы поголодать три дня под замком в хлеву у Каприкорна.

— А что, если нам пройти по крышам?

В глазах Фарида больше не было страха. Часовой с ружьём не был ему и вполовину так страшен, как духи, жившие в его воображении. Сажерук только головой покачал на такое неразумие. Но идея с крышами была неплохая. По одному из соседних со стоянкой домов вился виноград. Его уже много лет не обрезали. Как только часовой, покачиваясь в такт гремевшей у него в ушах музыке, отошёл в противоположный угол, Сажерук подтянулся на затвердевших ветках. Мальчик лазал по деревьям ещё ловчей его. Он гордо протянул ему руку, уже стоя на крыше. Как кошки, они пробирались по крышам все дальше, мимо труб, антенн, прожекторов Каприкорна, направленных вниз, так что выше их всё скрывалось в непроницаемой тьме. Раз под ботинками Сажерука сорвалась черепица, но он успел её подхватить.

Добравшись до площади между церковью и домом Каприкорна, они съехали вниз по водосточной трубе. Минуту-другую Сажерук, пригнувшись и затаив дыхание, стоял за штабелем ящиков и высматривал часового. Не только площадь, но и узкая улочка вдоль дома Каприкорна была залита ярким светом. У фонтана перед церковью сидела чёрная кошка. У Басты бы замерло сердце при этом зрелище, но Сажерука больше беспокоили часовые перед домом Каприкорна. Один из них, крепкий, приземистый парень, четыре года назад отыскал Сажерука на севере, в городе, где тот собирался устроить своё последнее представление. Взяв на помощь ещё двоих, он доставил его сюда, и тут Каприкорн расспросил его о Волшебном Языке и о девочке — так, как умел расспрашивать Каприкорн.