Читаем Чернильное сердце полностью

— Стыд и срам! — сказал он, глядя на Сажерука. — И почему тебе понадобилось выбрать именно её? Неужели ты не мог уговорить какую-нибудь другую служанку поискать для тебя книгу? Я к ней и вправду привязался с тех пор, как Дариус, этот халтурщик, мне её вычитал. То, что она при этом осталась без голоса, мне никогда не мешало. Нисколько не мешало, я даже по глупости думал, что могу ей поэтому особенно доверять. Ты знаешь, что волосы у неё раньше были как чистое золото?

— Да, помню, — сказал Сажерук хрипло. — Но от твоего присутствия они потемнели.

— Чушь! — Каприкорн сердито поморщился. — Может быть, надо попробовать пыльцу, которой посыпают себя феи. Если медь посыпать этой пыльцой, она начинает блестеть, как золото. Может быть, с женскими волосами тоже получится?

— Теперь уж, наверное, не стоит, — сказала Сорока ехидно. — Разве что тебе угодно, чтобы она особенно хорошо выглядела во время казни.

— Вот ещё! — Каприкорн резко повернулся и пошёл обратно к лестнице.

Мегги почти уже не видела его. Она смотрела вверх, на незнакомую женщину. Слова Каприкорна жгли её мозг: «Волосы как чистое золото… Этот халтурщик…» Нет, не может быть. Она смотрела вверх, щурясь изо всех сил, чтобы лучше разглядеть лицо, зарешечённое сеткой, но его скрывали чёрные тени.

— Ладно. — Каприкорн с глубоким вздохом опустился обратно в кресло. — Сколько времени нам нужно для приготовлений? Ведь для такого события нужно подготовить место.

— Два дня. — Сорока поднялась по ступенькам и снова встала позади него. — Если ты хочешь созвать своих людей из других фортов.

Каприкорн наморщил лоб.

— Пожалуй. Почему бы и нет? Пора показать им впечатляющий пример. Дисциплина в последнее время оставляла желать лучшего. — При этих словах он взглянул на Басту. Тот опустил голову, словно все проступки последних дней легли тяжёлым грузом на его плечи. — Так значит, послезавтра, — продолжал Каприкорн. — Как только стемнеет. Дариус должен сперва провести с девочкой пробу. Пусть она вычитает нам ещё что-нибудь, я должен убедиться, что эта фея не случайность.

Баста снова завернул Динь-Динь в куртку. Мегги хотелось зажать уши, только бы не слышать отчаянного звона феи. Она стиснула губы, чтобы они перестали дрожать, и взглянула на Каприкорна.

— Я не буду читать для тебя! — сказала она. Голос её разносился в церкви, как чужой. — Не прочту ни слова! Ни золота я тебе не стану вычитывать, ни этого твоего… палача!

Она швырнула это слово в лицо Каприкорну, но тот лишь равнодушно поигрывал кушаком своего халата.

— Уведи её! — приказал он Басте. — Уже поздно. Девочке надо выспаться.

Баста толкнул Мегги в спину.

— Слыхала? Двигайся! Поживее!

Мегги в последний раз посмотрела вверх на Сажерука, потом нерешительно пошла впереди Басты по проходу. Оказавшись под второй сетью, она ещё раз взглянула наверх. Лицо незнакомой женщины по-прежнему было в тени, но ей казалось, что она узнает глаза, тонкий нос… А если волосы представить более светлыми…

— Пошла, шевелись! — заорал на неё Баста. Мегги повиновалась, но не переставала оборачиваться.

— Я этого не сделаю! — крикнула она, дойдя почти до самых дверей церкви. — Обещаю. Я ему никого не вычитаю. Ни за что!

— Обещай только то, что можешь исполнить! — буркнул Баста, выталкивая её из дверей, и потащил девочку дальше по ярко освещённой площади.

Когда Баста втолкнул Мегги в комнату, Фенолио лежал на кровати.

— Что вы с ней там делали? — набросился он на Басту, поспешно вскакивая. — Она же белая как мел.

Но дверь за Бастой уже закрылась. Мегги услышала, как он сказал часовому:

— Через два часа тебя сменят. — И ушёл. Фенолио взял её за плечи и с тревогой взглянул в лицо.

— Ну что? Рассказывай! Чего они от тебя хотели? Твой отец там?

Мегги покачала головой:

— Они поймали Сажерука. И женщину.

— Какую женщину? Господи, ты совсем не в себе!

Фенолио потянул её к кровати. Мегги села рядом с ним.

— Мне кажется, это моя мама, — прошептала она.

— Твоя мама?

Фенолио посмотрел на неё ошарашенно. Под глазами у него были тёмные круги от бессонной ночи. Мегги с отсутствующим видом разглаживала платье. Оно было грязное и мятое. Ещё бы, она в нём спала уже несколько дней.