Читаем Чернильная кровь полностью

Солдаты оттолкнули телеги в сторону так грубо, что с одной покатились наваленные на нее мешки. С постоялого двора выбежал человек, вероятно, владелец этого добра, готовый разразиться ругательствами, но, увидев солдат, прикусил язык и только подозвал батраков, которые спешно погрузили мешки обратно. Торговцы, крестьяне, батраки — все больше народу высыпало из конюшен и главного дома посмотреть, что это за шум на дворе. Толстый человек, весь в поту, пробился сквозь толпу к Огненному Лису и начал возмущенно кричать что-то ему в лицо.

— Ладно, ладно! — донесся до Мегги брюзгливый голос Лиса. — Но нам нужно место. Ты что, не видишь, что у нас тут пленные? Или загнать их лучше в конюшню?

— Да, да, лучше займите одну из конюшен! — с облегчением воскликнул толстяк и подозвал своих батраков, глазевших на караван.

Лица пленных были бледны от изнеможения и страха. Некоторые уже не держались на ногах и опускались на колени.

— Пошли! — прошептал Фарид Мегги, и они стали протискиваться между бранящихся торговцев и крестьян, между батраков, все еще подбиравших полопавшиеся мешки, и солдат, с вожделением смотревших в сторону трактира.

Казалось, на пленных никто не обращает внимания, но в этом и не было необходимости. Ни один из них не был сейчас способен к бегству — это сразу бросалось в глаза. Даже дети, у которых, может быть, и хватило бы силы в ногах, цеплялись за юбки матерей, глядя в пустоту расширенными глазами, или с ужасом таращились на вооруженных людей, пригнавших их сюда. Реза поддерживала беременную женщину. Да, мать ее невредима, это Мегги видела, хотя старалась не подходить к ней близко из страха, что Сажерук окажется прав и Реза может выдать себя при виде дочери. С каким отчаянием она оглядывалась по сторонам. А потом схватила за руку безбородого солдата, выглядевшего совсем мальчиком, и…

— Фарид! — Мегги не верила своим глазам.

Реза говорила. Не руками, а губами и языком.

Ее голос было трудно разобрать в стоявшем вокруг шуме, и все же это был ее голос. Как это возможно? Солдат, не слушая, грубо оттолкнул ее, и Реза обернулась. Черный Принц и его медведь втаскивали на двор телегу. Они были запряжены в нее, как волы. Черная морда медведя была стянута цепью, другая цепь вилась вокруг его груди и шеи. Но Реза не смотрела ни на медведя, ни на Принца — она не сводила глаз с телеги, и Мегги сразу поняла, что это значит.

Не сказав ни слова, она бросилась бежать.

— Мегги! — крикнул ей вслед Фарид, но она не слушала.

Никто ее не удерживал. Телега была старая и гнилая. Сперва она заметила только крестьянина с раненой ногой и ребенком на коленях. Потом увидела Мо.

Сердце у нее замерло. Он лежал с закрытыми глазами, прикрытый грязным одеялом, и все же Мегги видела кровь. Вся рубашка у него была в крови, его любимая рубашка, с которой он не желал расставаться, хотя рукава уже обтрепались. Мегги забыла все: Фарида, солдат, предостережение Сажерука, где она находится и как сюда попала… Она видела только своего отца, его неподвижное лицо. Мир вдруг опустел, совсем опустел, а ее сердце превратилось в безжизненную ледышку.

— Мегги! — Фарид схватил ее за руку и потащил за собой, как она ни сопротивлялась. Когда она расплакалась, он прижал ее к себе.

— Он умер, Фарид! Ты видел? Мо… умер!

Мегги снова и снова выговаривала страшное слово. Мертв. Ушел. Навсегда.

Она сбросила руки Фарида.

— Я пойду к нему!

«Эта книга приносит несчастье, Мегги, одно несчастье. Даже если ты не хочешь в это верить», — он говорил ей это в библиотеке Элинор. Какой болью отзывалось теперь в ее сердце каждое слово! В этой книге скрывалась смерть, его смерть.

— Мегги! — Фарид крепко держал ее за плечи. Он потряс ее, словно желая разбудить. — Мегги, послушай! Мо не умер! Ты думаешь, они стали бы таскать за собой мертвеца?

Стали бы они? Она уже совсем ничего понимала.

— Пойдем! Да пойдем же!

Фарид потащил ее за собой. Он продирался через толпу с таким равнодушным видом, как будто вся эта кутерьма его нисколько не интересовала, а потом остановился со скучающим лицом перед конюшней, куда солдаты загоняли пленных. Мегги утерла с глаз слезы и постаралась придать лицу такое же равнодушное выражение. Но как это можно сделать, когда сердцу так больно, словно его разрезали пополам?

— У тебя там хватит припасов? — донесся до нее голос Огненного Лиса. — Мы страшно проголодались в этой чертовой Чаще.

Мегги видела, как Резу втолкнули вместе с другими женщинами в темную конюшню, а двое солдат отвязали от телеги Принца и его медведя.

— Конечно, что за вопрос! — возмущенно ответил толстяк-хозяин. — А коней ваших вы не узнаете, так они лоснятся.

— Надеюсь! — буркнул Огненный Лис. — А не то Змееглав позаботится о том, чтобы эти развалюхи сменили хозяина. Завтра на рассвете мы тронемся дальше. Мои люди и пленники останутся в конюшне, а мне нужна кровать — для меня одного; я не хочу делить постель с кучей храпящих и пердящих мужиков.