Читаем Чëрная звезда полностью

— Дом разгневан. Он нас наказывает! — Леди Оберманн скорбно прижимала к корсажу вышитый носовой платок. — Где Валериан? Где Генри? Кто-то же должен что-нибудь сделать!

— Наказывает нас? Но это невозможно! — прошептала Софи. — Они не могут! Роботы не для того сделаны, чтобы…

— Но они смогли! — перебила ее, всхлипывая, леди Оберманн. — Дом сказал, что любит Амелию, и Амелия тоже любит его.

— Что, весь дом? У нашей Амелии роман с архитектурой? — воскликнул, входя, Валериан.

Софи захихикала и заработала от леди Оберманн мрачный взгляд.

— Это тот учитель танцев! — заявила мать семейства. — То есть я думала, что это он, но, кажется, весь дом чувствует себя… причастным.

— Надеюсь, она, по крайней мере, не допустит, чтобы за ней ухаживала моя комната, — легкомысленно отозвался Валериан. — С ее стороны это было бы настоящее предательство. Не уверен, что смогу стерпеть подобную измену.

— Как ты можешь?! Как ты можешь шутить в такое время! — снова захлюпала леди Оберманн.

— Я и не думал шутить, заверяю вас, мама́, — серьезно сказал он. — Я чрезвычайно взволнован. Но вы же знаете Амелию — если она чего решила, ее уже не остановишь. Я понимаю не больше вас, но вот этого ее капризы точно не стоят.

И он обвел широким жестом руины завтрака.

— Ты невыносим! — Леди Оберманн пригвоздила его взглядом. — Ты говоришь о своей сестре!

— Давайте спросим Уэксли, что он обо всем этом думает, — сказал Валериан, поднимая руки жестом капитуляции. — Идемте, Софи!

Как будто они вдвоем отправлялись навстречу приключениям!

На обычном посту в холле Уэксли не было. Его нашли в танцевальной гостиной. А вот учителя танцев на месте не оказалось — хотя его оттуда никто не отпускал.

— Как это все понимать, Уэксли? — обратился к нему Валериан.

— Мы приносим самые искренние извинения за все причиненные неудобства, мастер Оберманн, — промолвил дворецкий.

— Кто-то из вас посмел дерзить моей матери?

— Наша программа состоит в том, чтобы служить вам и постоянно учиться делать это все лучше и лучше. Мы повинуемся нуждам всех членов семьи. Иногда случается так, что их потребности вступают между собою в конфликт. Иногда образ наших действий может даже напоминать непослушание, но на самом деле мы никогда не осмелились бы оспаривать ваш авторитет. Если вы полагаете, что мы ведем себя вразрез с вашими желаниями, поставьте в известность изготовителей, и они изменят наши программы.

— Хорошо, хорошо. Но все-таки, что означает ваше поведение? Что вы хотите нам сказать?

— Николас любит Амелию, хотя она гораздо выше его по положению.

Есть что-то совершенно ужасное в том, как металлический рот проскрежетал эти невозможные, немыслимые слова, подумалось Софи.

— По положению? — Зато у Валериана они явно вызвали самый неподдельный интерес. — Но у него нет никакого положения!

— Именно так, сэр, — ответил дворецкий.

— А вы все, стало быть — одна… личность?

Щедрое слово, сказала Софи самой себе, не каждый на такое решится.

— Если Николас любит Амелию, значит ли это, что ее любит весь дом, как предположила моя мать? Значит ли это, что ее любите, например, вы?

— Мы — дом, но мы — и мы сами тоже, наша часть дома. Николас любит Амелию — и мы тоже, потому что ее любит он.

— Но вы не можете быть тем и другим сразу! — вскричала Софи. — Ты либо индивидуум, либо нет!

— Мы не такие как вы. — Дворецкий повернулся к ней. — Мы работаем не так как вы. Вы, мисс, дурно поступили с Николасом, использовав его в своих целях.

— Софи? — вмешался Валериан. — Что у вас там произошло?

— Ничего особенного. Я просто продемонстрировала Амелии, что Николас не может ее любить. Я сказала, чтобы он меня поцеловал, и он поцеловал. У него нет собственных чувств, которые помешали бы это сделать. Как он сам и сказал, он любит ее, потому что она желает быть любимой.

— Ты поцеловала Николаса? — У Валериана был сложный голос.

Удивление, недовольство… и что-то еще.

Софи раздраженно передернула плечами.

— Он не человек. Я надеялась спасти твою сестру от того же жребия, что выпал моему отцу. И моя репутация — ничто в сравнении с тем, чего могла лишиться она!

Валериан протянул Софи руку — жестом, до странности неуместным. Он никогда ее не касался.

— Но ведь смерть твоего отца не имела никакого отношения к автоматонам!

— Ты хочешь сказать, что он умер от пьянства? О да, но он сделал это в объятиях таких вот созданий. Которые наливали ему спиртное, сведшее его в могилу. Которые ни в чем ему не отказывали — и не могли ни в чем отказать, потому что его жизнь или смерть ровным счетом ничего для них не значили. Они ничего не чувствуют. Они сами — ничто.

Просто поразительно, каким громким стал ее голос на протяжении этой тирады…