Читаем Черная вода полностью

Когда автомобиль стало заносить и повело в сторону оградительного рельса, она услышала одно только восклицание «Эй!», правое заднее колесо крутилось в какой-то сумасшедшей нелепой пляске, она стукнулась головой о стекло, из глаз посыпались искры, но закричать не было сил, инерция движения повлекла их вниз по невысокому, но крутому склону, под колесами что-то захрустело, будто машина ломала сухие палки, но и тут Келли не успела крикнуть: автомобиль рухнул в какую-то яму, заводь, стоячее болото, глубина здесь не могла быть больше нескольких футов, но черная вода пенилась и кипела, поглощая их, автомобиль, накренившись, падал набок, и Келли перестала что-либо видеть. Сенатор навалился на нее всем телом, головы их бились друг о друга, оба отчаянно боролись за жизнь, ошеломленные, потрясенные, они потеряли самообладание и рассудок, только ужас и мысль: это не может быть правдой, неужели я вот так умру? сколько прошло времени – секунды? минуты? прежде чем, освободившись от ремня, Сенатор, простонав: «О боже», дернулся что было силы, вывернувшись наконец из-под сломанного руля, мощно оттолкнулся и выбил дверь, преодолев сопротивление черной воды и земного притяжения, дверь, которая находилась теперь в странном месте – наверху, прямо над головой, словно земля в безумном порыве сместилась с оси и невидимое сейчас небо было где-то там внизу, за черной грязью, – на вопрос, сколько прошло времени, охваченная смятением и ужасом Келли Келлер не смогла бы ответить. Она тоже рвалась из воды, цепляясь за сильную мужскую руку, но он отпихнул ее, и тогда она ухватилась за ногу в брючине, потом за ступню, и ступня, обутая в туфлю на пробковой подошве, с силой оттолкнула ее, ударив по голове, эта туфля на пробковой подошве осталась у нее в руке, а она рыдала, умоляя: «Не оставляй меня! Помоги! Останься!»

Черная вода обрушилась на нее, заливая легкие, а она так и не сумела выговорить его имя.

Его нет, но он обязательно вернется и спасет ее.

Он выбрался на берег, чтобы позвать на помощь… а может, он лежит плашмя на поросшей травой насыпи, исторгая из себя в мучительных спазмах воду, и тяжело дышит, стараясь вернуть силу и мужество, и готовится вновь погрузиться в черную воду, нырнуть туда, где затопленный автомобиль, словно попавший в беду жук, беспомощно и опасно покачивается, зарывшись боком в мягкий ил, а в автомобиле ждет от него помощи обезумевшая от страха, попавшая в западню пассажирка, она ждет, что он вернется, откроет дверцу и вытащит ее: может, именно так все и произойдет?

Я здесь. Я здесь. Здесь.

Четвертого июля гости съезжались на виллу Баффи Сент-Джон всю вторую половину дня вплоть до самого вечера, одни были незнакомы Келли Келлер, но некоторых она знала: Рея Энника и Фелицию Чьей, новую подружку Баффи, умопомрачительную красотку с блестящими темными волосами, обладательницу ученой степени по математике – постоянного автора «Бостон глоб» по вопросам науки; Эда Мерфи, экономиста из Бостонского университета, который консультировал Бостонскую брокерскую контору; конечно же, Стейси Майлс, с которой Келли, учась в университете, снимала вместе квартиру; Ренди Поста, архитектора, с ним Стейси жила в Кембридже; бывшего любовника Баффи по имени Фриц, с которым Баффи сохранила добрые отношения, тот несколько раз приглашал Келли Келлер в разные места, надеясь с ней переспать, что Келли расценивала как своеобразную месть Баффи, но той на самом деле было на это глубоко наплевать; еще был там высокий и широкоплечий, слегка лысеющий светлокожий негр лет тридцати пяти, он чем-то занимался в Массачусетском технологическом институте, Келли встречала его раньше, у него было какое-то необычное, экзотическое имя, кажется, Люций? Он был не коренным американцем, а выходцем из Тринидада; Келли он всегда нравился, и она чувствовала, что тоже нравится ему, что его тянет к ней. Келли обрадовалась, увидев его, она боялась, что ей будет неуютно здесь: она всегда чувствовала себя не в своей тарелке на таких вечеринках, где слишком много пьют, слишком много острят, слишком шумно веселятся, слишком откровенно демонстрируют половое влечение, все это ставило ее в невыгодное положение – со времени разлуки с Г. ей казалось, что с нее содрана кожа; стоило мужчинам взглянуть на нее с интересом, она сразу же напрягалась, чувствуя, как каменеют челюсти и кровь начинает от страха бешено пульсировать, но если мужчины равнодушно проходили мимо, если их взгляды не останавливались на ней, словно она была невидимкой, страх ее усиливался: она воспринимала это не только как женское, но и как человеческое поражение.

Но тут был Люций. Ученый, занимавшийся плазменной физикой. Подписчик «Ситизенс инкуайери», горячий поклонник Карла Спейдера, того Спейдера, каким он его воображал.

Здесь был Люций, Келли было приятно его присутствие, и если бы в начале третьего черная «тойота» не свернула к дому Баффи, вызвав волну негромкого шепота: «Это что, он? Он? Боже правый!» – эти двое могли бы со временем стать очень большими друзьями.