Читаем Чёрная сиротка полностью

Оба мужчины стоят далеко друг от друга, но жар их гнева чувствуется на языке. Этот гнев вовсе не ненавистный, это заботливый гнев.

Мужчины одеты в поношенную одежду. На плечи Алойза накинут плащ, многократно сшитый из лоскутков на воротнике и подоле. Его разгневанный собеседник, как несложно было догадаться, Касьян, одет в многослойную рубаху и штаны выцветшего молочного цвета.

На столе высится башенка грязных тарелок с торчащими из неё ложками, по центру валяются осколки разбитого стакана. Как только здесь выжили лилии в глиняной вазе? Крохотная кроватка растрёпана, постель поедена молью.

– Я стану могучим! – выпаливает Алойз с безумным лицом и тычет пальцем в Касьяна. – Я создал шедевр, который принесёт мне деньги. Я выберусь из хватки хозяина, почувствую свободу, не буду больше его ручной собачонкой! Ты, Касьян, ни от кого не зависишь, у тебя своя лавка и тебе никогда не понять моих мучений. – Алойз бешено цепляется за свои рыжие локоны. – Не понять.

– Мы что-нибудь придумаем. – Касьян водит глазами по комнате, наскоро перебирая решения проблемы. – Ты понимаешь, насколько это опасно? Тебя забьют камнями, выпорют, король прикажет пытать тебя! А потом казнят, – с лицом, полным сожаления, твердит торговец.

Со скрещенными запястьями на животе мужчина убеждает друга остановиться, но тот упрямее осла.

– Я потерял родителей в раннем возрасте, у меня украли моё наследство, лиры, мою маленькую лабораторию. Ты же знаешь, как я люблю опыты! – жалобно мямлит Алойз. Сломленный сумасшедший. – Стать половником было частью плана. Кропотливо работать, копить деньги и… Посмотри, в каких гнидячих условиях я живу! Я заработал и наконец-то смог осуществить мечту – лаборатория, приборы, опыты. Признание. Я заслужу признание. – Голос переходит на шёпот: – Король сможет использовать моих пушистиков в войнах, сумеет приручить их. Я пока ещё тружусь над этим. Тогда наш Властелин найдёт моё богатство и вернёт ворованное, а если не найдёт, выдаст новое.

– Услышь меня, умоляю тебя. Скоро твои твари выберутся и начнут крушить то, что им под силу! Им непосильны клетки. Ты сотворил зло, с которым не сможешь совладать. Решения нет. Фаугам категорически нельзя покидать тюрьмы.

– Откуда тебе знать, как работают мои малыши? Я вырастил их. Проводил разные эксперименты и уверен, что они не настроены на вражду.

– Знаешь, поначалу мне действительно было интересно. Пока я не узрел, как они питаются.

– Подумаешь, – уныло ухмыляется Алойз, – тот парень и так был на смертном одре, а я избавил его от мучений.

– Ты выкрал больного юношу из тёплого очага, впихнул к этим голодным уродам и дал им буквально раскромсать тело. Уже год ты их содержишь. Сколькими ты пожертвовал? Тот потерянный парнишка, которого я достал из переулка, накормил, предоставил жильё; которого так любила моя матушка, тот мальчуган, вечно дарующий нам проблемы, стал монстром.

Половник выпускает слезу, оставаясь безжалостным в лице.

– Не говори так.

– Пора заканчивать, – с едва сдерживаемой болью подытоживает Касьян. – Если не уступишь мне место, не дашь уничтожить фаугов, я освобожу проход должным образом.

Я замечаю приоткрытую деревянную дверь рядом с тумбой. Несколько рядов стеклянных контейнеров, вокруг множество каких-то электрических приборов, поддерживающие жизнь фаугов. Это всё, что способен увидеть мой глаз в частичном мраке.

– Я не уйду. Пусть нам с тобой и предстоит сразиться, я буду защищать своих пушистиков.

Половник печально смотрит на заточенный кинжал.

– Мы оба знаем, кто победит, – сжимая рукоять, отчаянно бубнит Касьян. – Оружие никогда не было в твоих руках, тебя всегда поглощала наука.

– И всегда будет, друг, – лицо Алойза освещается улыбкой, такой, какой награждают в последний раз. Он хватает с тумбочки острую палку и направляет её на Касьяна. – Попытаюсь сопротивляться, чтобы не губить твою честь.

Касьян качает головой, одним взглядом выражая всю любовь, уважение и крупное сожаление. «Видимо, суждено», – твердят его тусклые изумрудные глаза.

– Быстро и без угрызений совести, – шепчет Касьян.

Не задумываясь, он выхватывает подручное ружьё Алойза и отбрасывает его в сторону. Тот округляет глаза, и тогда его любимый товарищ вонзает острие прямиком в злое от судьбы сердце.

– Я говорил тебе остановиться, – объясняется Касьян. Он начинает разрываться от плача, как новорождённый малыш. – Теперь это всё… на моих плечах.

Он медленно достаёт кинжал, и в этот момент густые белые облака заполняют комнату. Они проходят сквозь тело создателя, минуя Касьяна, и выбираются наружу через дверной проём. Это добивает Алойза – он падает, захлёбываясь кровью.

Торговец от страха и боли дрожит на бетонном полу с горстками мусора.

Я смыкаю веки, не желая знать, что будет дальше, наблюдать за мучениями торговца и ещё тёплым трупом половника.

Сознание удаляется из прошлого, я просыпаюсь. Моя голова лежит на столе. Впервые я так рада находиться в сфере, в замке, в библиотеке, лёжа на пахнущей бумаге.