Читаем Черная роза полностью

— Я вижу, вы все-таки не понимаете, монсеньор, — снова улыбнулась Роберу девушка и слегка придвинулась к нему. — Вот вы… Какие цветы вы любите?

— Васильки, наверное, — он не отрывал взгляда от ее синих глаз.

Дом одобрительно кивнула:

— У вас хороший вкус. Я тоже люблю васильки. А садовые цветы? Какие вам нравятся?

Робер помолчал. Цветы! Он никогда особенно не задумывался над тем, какие ему нравятся. Лишь бы запах был не очень сильным. Не удушающим. И все же… что за игру она ведет?

— Я люблю розы, — наконец, произнес он.

Доминик опять кивнула, явно довольная его ответом:

— Браво, ваша светлость! И я люблю розы. Я их обожаю! А вот Рауль — нет. И поэтому я решила расстаться с ним. Навсегда!

— Прекрасный повод для разрыва помолвки, — съязвил де Немюр. — Вы, конечно, шутите.

— Нисколько, — Дом опять чуть-чуть подвинулась к герцогу. — Рауль ненавидит розы. Разве я могу выйти замуж за ТАКОГО человека? Впрочем, я бы еще могла ему простить его нелюбовь к розам. Но мы еще не сошлись во мнениях и по другому вопросу… Вот вы, ваша светлость, какой цвет более всего предпочитаете?

Де Немюр все больше недоумевал.

— Цвет, графиня? Ну… Только не белый. (Он подумал о Бланш (по фр. blanch).

И снова Доминик одобрительно кивнула головой и улыбнулась ему.

— Вам, мне кажется, нравится черный. Ведь вы всегда одеваетесь в черное.

— Да, я люблю черный цвет, — сказал он, — и вдруг понял, на что она намекает.

— А Рауль любит белый. И это тоже повлияло на мое решение не выходить за него. Сказать, какой мой любимый цветок?

— Скажите.

— Мой любимый цветок, монсеньор — черная роза. А Рауль ненавидит этот цветок. И поэтому я никогда не выйду за него замуж!

Они сидели на медвежьей шкуре и пристально смотрели в глаза друг другу. Ее взгляд молил: ну, ответь же мне хоть что-нибудь… Покажи, что ты меня понял!

Но де Немюр молча отвел глаза. Что за странное признание! Ну, допустим, она знает, что это он — Черная Роза. И что из этого? При чем здесь Рауль и ее разрыв с женихом? Да и был ли этот разрыв? Так, поссорились… С кем не бывает! Милые бранятся — только тешатся.

Доминик еще пододвинулась к нему. Теперь тела их почти соприкасались. Неужели он ничего не чувствует к ней? Нет, нет, не может быть!

— Монсеньор! — прошептала Дом. — Я здесь. Я рядом с вами… Взгляните на меня. Я клянусь — между мною и Раулем ничего не было. Обнимите меня. Поцелуйте. Возьмите… Я — ваша… Только ваша… — Она с мольбой протянула к нему руки. Неужели он не откликнется на ее призыв?

Да, она была в этот миг прекрасна! Обольстительна… Но он подавил в себе вспышку желания и отшатнулся от нее.

— Да как вы смеете? — воскликнул он. — Я презираю вас! Ваша похоть мне отвратительна! Убирайтесь к дьяволу! Я не хочу вас больше видеть!

Доминик почувствовала, как глаза ее наполнились слезами. За что он так с нею? С нею, своей женой?

— Монсеньор! Вы же ничего не знаете! Я вам сейчас все объясню…

Он вскочил со шкуры.

— Мне не нужны ваши объяснения! Я все вижу своими глазами! Ваш Рауль развратил вас… Но меня в свои сети вы не заманите! — Он сорвал со своей груди золотой крест и поцеловал его. — Клянусь этим крестом… И целую его в знак своей клятвы. Что никогда не прикоснусь к вам, графиня Мари-Доминик де Руссиьон!

Дом в ужасе смотрела на него. «Остановитесь!» — хотела крикнуть она. Но было слишком поздно. И в этот момент в дверь постучали, и де Немюр крикнул: «Войдите!». Дом едва успела вскочить со шкуры, — на пороге появилась Розамонда.

Доминик, вся покрасневшая и в слезах, бросилась на грудь герцогини.

— Я не могу, — всхлипывая, бормотала Дом. — Я этого не вынесу!

— Что здесь произошло? — Розамонда удивленно гладила ее по распущенным пышным волосам. — Кузен… Это вы что-то сказали Доминик? Почему она плачет? Вы сказали ей… ЧТО-НИБУДЬ О РАУЛЕ?.. — Голос ее дрогнул.

Де Немюр покачал головой:

— Я ничего ей не говорил, Розамонда. Не представляю, что могло расстроить графиню.

— Доминик, сестричка! Перестань. Я знаю, что ты переживаешь, что Рауля нет так долго… Но он вернется, и очень скоро!

Только такого утешения Дом и не хватало! Она зарыдала еще горше.

— Дорогая… Не плачь, умоляю! Иди умойся. Смотри, какое опухшее у тебя личико! Мы скоро пойдем гулять, и ты мне все расскажешь. А пока оставь меня вдвоем с кузеном. Мне надо задать ему несколько вопросов.

Дом вышла. Неужели все кончено? Де Немюр поклялся… Как она не успела остановить его! Зажать ему рот. Он дал клятву — и, конечно, не изменит ей, с его понятиями о чести. Она потеряла его! Как, как ей теперь жить?

Войдя к себе в комнату, Доминик велела Адели дать ей холодной воды. Камеристка с тревогой посмотрела на красное опухшее от слез лицо своей госпожи. А ведь утро так хорошо началось! Графиня пела как птичка. Они вместе ходили на королевскую кухню за горячим хлебом, дичью и вином. С какой любовью и заботой госпожа все это расставляла на подносе! Адель решила, что вернулся жених графини, герцог де Ноайль. А, оказалось, хозяйка отнесла эти вкусности герцогу де Немюру, неизвестно почему спавшему в ванной комнате. Вот чудеса!