Лицо его так исказилось, что Доминик не на шутку испугалась. А вдруг у него опять будет приступ? Можно ли оставить его здесь в таком состоянии? Она колебалась.

— Вы слышите меня, графиня? — заорал он. — Убирайтесь к вашему Раулю!.. Или в саму преисподнюю! Я не хочу больше видеть вас! Слышать о вас! Вы для меня больше не существуете! Париж там! — он ткнул пальцем на юго-восток. — Будете там через три часа! Прочь с моих глаз!.. — И он поднял с земли свой хлыст и изо всех сил ударил по крупу ее жеребца. Конь взвился на дыбы, едва не сбросив не ожидавшую этого Доминик, и поскакал бешеным галопом. Через минуту поляна была уже далеко…

Когда затих стук копыт, Робер упал лицом в папоротники. Он катался по ним, сминая перистые темно-зеленые листья, в отчаянии и безмерной тоске повторяя ее имя. А птицы пели и щебетали, своими веселыми голосами воспевая солнечный день и как бы подтверждая вечную истину — жизнь продолжается, несмотря ни на что!

6. Записка

…Вернемся на три дня раньше и посмотрим, как повел себя жених Доминик Рауль де Ноайль, узнав о похищении своей невесты. Напрасно прождав ее около часа в церкви Святой Екатерины вместе с немногочисленными приглашенными на венчание, Рауль не выдержал и, оставив гостей и вскочив на коня, помчался к Розамонде в королевский дворец, откуда его сестра должна была прибыть на церемонию вместе с Доминик.

Де Ноайль застал сестру всю в слезах и в совершенном отчаянии, — графиня отправилась в ее портшезе более двух часов назад на улицу Амбуаз в особняк Руссильона — и до сих пор не вернулась! Рауль, приказав сестре пока молчать о происшедшем, полетел туда, — Пьер, Филипп и старая Элиза изумленно заявили, что Доминик заезжала к ним лишь на пять минут и давным-давно уехала обратно во дворец к герцогине де Ноайль.

Рауль почти сразу догадался, что его невесту похитили… и, естественно, догадался, кто это сделал. Но пока надо было как-то объяснить приглашенным гостям, почему невеста не появилась на собственной свадьбе. Рауль вновь помчался к церкви Святой Екатерины и объявил всем собравшимся там и священнику, что Доминик де Руссильон неожиданно и опасно заболела, и венчание отменяется. Гости, посетовав на расстроившийся праздник и выразив сочувствие жениху, разошлись, судача о странной и внезапной болезни юной графини.

Рауль вернулся к сестре во дворец и сообщил ей, что Доминик, скорее всего, похитили.

Розамонда безутешно рыдала. Упав к ногам брата, она винила лишь себя за то, что не поехала вместе с Доминик и не уберегла ее. Де Ноайль еле сдержался, чтобы не надавать сестре пощечин. И все же — возможно, его невесту не похитили? Может быть, произошло что-то другое?

Молодой человек велел Розамонде всем говорить, что графиня де Руссильон тяжело и опасно больна и находится в покоях герцогини. А сам отправился в свой дворец и, вызвав самых верных людей, приказал им попробовать восстановить весь путь Доминик обратно в королевский замок с улицы Амбуаз и попытаться выяснить, что произошло с девушкой.

Ждать пришлось совсем недолго. Прибежали четверо носильщиков, несших портшез, в котором Доминик ездила на улицу Амбуаз. Они рассказали, что на носилки напали, а их всех связали, заткнули им рты и бросили в какой-то заброшенной лачуге. Все они дружно описали огромного мавра и человека со страшным шрамом поперек лица как главных действующих лиц совершившегося злодейства. О судьбе же графини де Руссильон они ничего не знали.

Когда носильщики сообщили ему эту новость, — Рауль, прекрасно знавший и Гастона, и Исмаила, окончательно убедился, что Доминик похитили по приказу де Немюра. Вначале его охватила ярость, настолько безумная, что герцог начал крушить и ломать все, что попадалось ему под руку. Он метался по своему дворцу с изуродованным дикой злобой лицом, и все слуги в ужасе попрятались кто куда, поскольку никогда не видели своего господина в таком состоянии.

Но, когда припадок бешенства прошел, и де Ноайль смог оценить положение вещей более трезво, то понял, что не только проиграл своему кузену… но и находится в смертельной опасности. Ибо де Немюр, конечно, похитил Доминик, чтобы сделать ее своей, — это было несомненно для Рауля. И долго ждать Робер не будет.

А, раздев девушку, кузен увидит на ее груди свое кольцо… И все тут же поймет. Или Доминик сама проболтается ему, что она — жена Черной Розы. И тогда правда тоже откроется де Немюру. И что случится потом? Если Робер чуть не прикончил Рауля за баронессу де Гризи, — насколько беспощадной и скорой будет его месть за собственную жену, которую де Ноайль низко и подло обманул, на которой чуть не женился — при живом-то муже! — и которую едва не обесчестил?

Герцог снова заметался по своим покоям. На этот раз — в страхе. Где укрыться от гнева и мести де Немюра?.. В том, что расправа близка, Рауль не сомневался. Робер, быть может, сам и не станет пачкать руки. Но нанять убийц — как сделал бы на его месте сам де Ноайль, — наверняка даже не задумается!