Но почему же в ту ее первую ночь в королевском дворце де Немюр взбесился и хотел убить именно Рауля? Ворвался в спальню королевы? Как только стража не прикончила его!.. Доминик не могла понять тогда приступа герцога. Но теперь ей стало это ясно, — услышав слова несчастной Мадлен, он почему-то подумал на Рауля. Но почему?

«Де Немюр просто ненавидит Рауля. А Рауль — его. Мой жених считает де Немюра насильником, негодяем и мерзавцем; Рауль говорил мне, что его кузену недолго ходить по земле. Что о его преступлениях многим известно, и у герцога полно врагов. А де Немюр, похоже, думает то же о моем Рауле! Что Рауль — преступник и злодей. Де Немюр ведь и меня поэтому похитил — чтобы защитить, как он сказал, от Рауля. Как странно!.. Они оба, похоже, заблуждаются. Эта взаимная ненависть помутила их разум, и они неспособны прислушаться к голосу рассудка!»

Доминик вышла из бывшей спальни королевы и в раздумье поднялась к себе.

«Я должна выяснить, в чем де Немюр обвиняет моего жениха. Возможно, все это — плод его нездорового воображения. Может быть, я смогу убедить своего похитителя в невиновности Рауля, — и тогда де Немюр сам отпустит меня?..»

5. Прогулка

Через час после того, как де Немюр вернулся в свою комнату, он вызвал к себе мадам Аллен и приказал убраться в спальне на первом этаже. «В следующий свой приезд, — сказал он, — я буду жить в этой комнате. — И, немного поколебавшись, добавил: — Но поменяйте кровать». Все-таки спать на ложе, на котором занимались любовью королева и Рауль, он не мог.

Но ему надо было пересилить себя, переломить свою слабость. Возможно, надо было это сделать давно. Эта спальня, также как и темница в замке Шинон, были его комнатами пыток — страданий не столько физических, сколько нравственных. Де Немюр всегда старался идти навстречу опасности и смотреть ей прямо в глаза. Но в данном случае он предпочел уклониться, избежать боя с призраками своего прошлого. Быть может, это была просто трусость. «Я запер дверь в свое прошлое. Но это не выход. Дверь надо открыть — и выпустить все воспоминания, всех призраков. Наверное, Доминик помогла мне понять это.»

Робер подошел к окну и вдохнул чистый воздух. Голова слегка кружилась, — сказывалась большая потеря крови; врач Леклер вообще не велел ему вставать. К чертям этих врачей и их советы! На ногах он быстрее поправится… и еще быстрее, если рядом будет Доминик! Да, ее близость была чарующе-прекрасна… и возбуждающе-опасна одновременно. Она была для него целительным бальзамом — и в то же время соблазном, мучительным и терзающим, ибо каждое мгновение, находясь рядом с нею, Робер боролся с желанием заключить Доминик в страстные объятья.

Наступил вечер. Де Немюр сидел в кресле в библиотеке перед низким столиком и играл сам с собой в шахматы. Доминик вошла совершенно бесшумно; но он уловил легкое колебание воздуха и поднял голову. Девушка уселась напротив него.

— Как вы себя чувствуете, господин Оннет? Как ваше плечо? — спросила она. Дом решила называть де Немюра пока этим именем. Впрочем, она теперь и глаза герцога узнала, — зрачок сузился, и радужка начала принимать естественный серый цвет. Глаза у него были красивые. Ресницы длинные и густые… как и у ее Рауля.

— Благодарю вас за внимание, графиня. Я чувствую себя прекрасно.

— Я могла бы перевязывать вам рану, — предложила она. — Когда я жила в монастыре, мы часто с сестрами выходили в Мон-Луи навещать в больнице больных и раненых. У меня есть опыт в подобных делах, и мне часто говорили, что рука у меня легкая и нежная.

Уж в этом-то де Немюр не сомневался! Достаточно было представить себе, как Доминик склонится над ним, будет касаться его плеча, его обнаженной кожи… желание настолько острое пронзило его, что он даже слегка вздрогнул.

— Нет-нет… Леклер хороший врач. Не беспокойтесь, — охрипшим голосом сказал он.

Доминик смотрела на него невинным взглядом. Она не понимает, что делает с ним! Даже находиться с нею рядом было сладостной пыткой. Ему хотелось взять ее на руки, прижать к груди, целовать… целовать, пока глаза ее не затуманятся страстью! Он стиснул зубы. Доминик поглядела на шахматную доску.

— Я могла бы с вами сыграть.

— Вы умеете?

— Да. Мы часто играли с отцом.

— Прекрасно. Какими фигурами вы будете играть?

— Белыми.

Они расставили фигуры на доске. Дом двинула вперед пешку и приступила к продуманному ею разговору.

— Вчера, господин Оннет, вы сказали, что похитили меня, чтобы спасти от Рауля де Ноайля. Когда я спросила вас, в чем вы можете обвинить его, вы ответили, что я не в том состоянии, чтобы спокойно вас выслушать. Но сегодня я вполне спокойна — и хотела бы знать, в чем, по-вашему, замешан мой жених?

Де Немюр походил черной пешкой. Его длинные пальцы забарабанили по столику.

— Боюсь, графиня, что мои обвинения против вашего жениха покажутся вам довольно шаткими. К тому же я не смогу в настоящее время предъявить вам никаких доказательств его вины.

— И все же попробуйте, — вкрадчиво сказала Дом. — Возможно, я и поверю вам. Ведь вы обещали не лгать мне, монсеньор! — И она выдвинула вперед ладью.