Читаем Черная роза полностью

Он наклонился над скелетом и начал бормотать слова молитвы. Сергей напрягся, прислушиваясь, но ничего не понял, кроме того, что молился Ерофеев по-латыни. Отчего-то стало неуютно. Горский пытался рассмотреть, есть ли на скелете флорентийский медальон? Ведь если Азарий пожелает его забрать, то он ничем не сможет помешать ему! Эта мысль причинила боль.

Ерофеев провел рукой по скелету и поднялся, вне себя от злости.

– Куда ты дел подвеску, а? Она тебе больше не понадобится! Покойнику золотое украшение ни к чему!

Горский сделал привычный жест, проверяя сохранность медальона, но тут же понял, как глупо ведет себя. У него больше нет тела, а значит, нет и подвески. Но Азарий, кажется, тоже ее не нашел? Так ему и надо! Мародер! Собирался ограбить мертвого! Как это низко и подло!

Экстрасенс понял свою оплошность, состроил умильно-сладкую мину, прикрыв страшные глаза синеватыми веками.

– Ну-ну, не обижайся. Хочешь, я помогу тебе? Я же маг! Ты не забыл, надеюсь? Я все могу! – Он гордо выпрямился, выставив вперед тощую грудь. – Мое настоящее имя – де Альвейр! Я Рыцарь Розы! Могу повернуть время вспять, вернуть жизнь твоему телу и выпустить тебя из этого подвала, если…ты мне кое-что расскажешь.

– Уж не секрет ли золота? – догадался Горский.

Эта мысль уже не показалась ему смешной. Слишком много неприятностей случалось с ним из-за этой тайны. Может, он и в самом деле что-то знает? Тогда почему ничего не вспоминается? Сколько он ни ломал голову, – никакого результата!

Сергей собрался было объяснить это Азарию, но…осознал вдруг, что не испытывает никакого страха. Раз он уже и так умер, и на полу подземелья лежит его скелет, то ничего худшего никто с ним сделать не может! Подумаешь, не найдет дорогу в Царство Усопших?! Как-нибудь и это уладится. Не вечно же ему сидеть здесь?

– Я уже умер, Азарий! – сказал он решительно. – И для меня в этом мире все потеряно. Так зачем я стану раскрывать тебе тайну? Пусть она будет моей… Ведь больше, похоже, у меня ничего не осталось.

С этими словами он ощутил сильный поток воздуха, который подхватил его и понес в темноту, в гулкую и туманную даль…

Неприятно, когда на лицо капает грязная вода. Горский поморщился, приходя в себя. Неужели, он все еще жив? Боже! Проклятый подвал, проклятая темнота… Или это ему снова кажется? Непослушной, одеревеневшей рукой Сергей ощупал свое тело. Оно пока еще не напоминало скелет. Ноги, руки, – все на месте. Голова сильно болит, в груди пустота, очень хочется пить… Сколько прошло времени с тех пор, как он лежит здесь? Все его мучения еще впереди. Смерть от голода и жажды – далеко не самое приятное, что может случиться с человеком. Чертов Азарий! Он действительно приходил сюда, или это все – наваждение больного ума?.. Медальон! Эта мысль молнией вспыхнула в угасающем сознании, вырвав еще одно мгновение у застилающей его тьмы. Последнее, что Сергей успел сделать на грани забытья, – был лихорадочный поиск флорентийской подвески. Все так же ли она у него на груди? Почти ничего уже не чувствующая рука сжала золотую пластинку, удивительно теплую, гладкую, как лепесток райского цветка…

Рано утром следующего дня, когда солнце едва поднялось над кромкой леса, окрасив морозное небо и выпавший ночью снег в красные тона, баба Надя собирала Петьку в дорогу. Она решила, что вместе с ним пойдет в село и дед Илья. Если Иван до сих пор не вернулся, то кто-то же должен ухаживать за скотиной и птицей, кормить кроликов, топить дом…

– Ешьте! – сердито говорила она, накладывая в тарелки вкусно пахнущую горячую домашнюю колбасу, только что поджаренную. – Путь не близкий. Вон, сколько за ночь снегу намело!

Петька уписывал еду за обе щеки, а Илья жевал лениво и нехотя. Ему не очень хотелось идти в такую даль на лыжах. Да что поделаешь? Хорошо, что хоть метель улеглась… Небо прояснилось, очистилось, и до обеда не предвещало ненастья.

Лида и Элина пили чай с мятой и сушеной липой, молчали. Настроение было плохое. Вчера они сильно промерзли, разыскивая Ивана. Зима выдалась на удивление суровая, во всяком случае, всю эту неделю стоял мороз и непрерывно мело. Это было странно, потому как зимы все больше теплели, белым снегом баловали редко, в основном напоминая о себе слякотью и пронизывающими сырыми ветрами.

– Если не будете есть, желудки к спине прилипнут! – привычно ругалась баба Надя, глядя на девушек. – «Доходяги» какие-то, а не девки! С утра до вечера у плиты стою, разносолы всякие готовлю, кормлю их, кормлю, а толку? Кто посмотрит, скажет, что я вас голодом морю! От людей стыдно, ей-богу! Вы на себя поглядите, селедки сушеные! Тьфу! Дудки окаянные, прости Господи!

– А вы, баба Надя, на нас кричите, а сами об Иване думаете, – медленно произнесла Элина, кладя кусок сахара в чашку с чаем. – Боитесь, что он уже не вернется, потому что утонул. Да?

Она подняла на бабу Надю свои ясные, широко раскрытые глаза с длинными темными ресницами и мило улыбнулась, как будто сказала что-то очень приятное.