Читаем Черная роза полностью

— Второй мальчишка, пора чистить котелок.

Девушка поднялась и принялась за дело. Она терла котелок чистой тряпицей, а не предложенным ей конским хвостом.

— Кажется, ей ничего не известно об отце, — сказал Уолтер. — Но абсолютно ясно, что она наполовину англичанка. Сомневаюсь, чтобы мы могли что-то еще узнать о ней.

— Этого достаточно. Мне бы хотелось… — Тристрам колебался. — Мне бы хотелось быть уверенным, что ей удастся добраться до Англии. Но, наверно, это невозможно.

В палатке укрепили второй занавес, чтобы отгородить местечко для второго мальчишки. Палатка была небольшой, и когда Тристрам сразу заснул, как обычно сложив руки на груди и разбросав в стороны сильные мускулистые ноги, Уолтеру осталось совсем мало места. Махмуд тоже засыпал очень быстро. Мальчишка, видимо, страдал от хронического насморка и во сне довольно громко храпел.

Мариам шевелилась за занавеской, и Уолтер решил подождать, чтобы быть уверенным, что Махмуд не может их подслушать. Он придвинулся к занавеске и шепнул:

— Мариам.

Она сразу ответила:

— Да, мой добрейший покровитель.

Он начал с ней разговаривать, тщательно подбирая греческие слова. Уолтеру это было нелегко, потому что он изучал классический язык, а беседовать с девушкой приходилось на обычном диалекте.

— С тобой все в порядке?

— Да.

— Мы беспокоимся о тебе. Тебе не страшно? Я имею в виду завтрашний день.

Девушка ответила не сразу:

— Немного, но вам не стоит волноваться. Лю Чунг обо всем позаботился, меня встретят. Мы разработали подробный план действий.

— Ты доверяешь Лю Чунгу?

— Ему хорошо заплатили. — Девушка помолчала, и молодому человеку стало ясно, что у нее самой были сомнения в честности китайца. — Я отдала ему кольцо с прекрасным изумрудом. Когда я буду у дяди, он получит много денег.

— Ты хочешь остаться у дяди?

— У меня нет иного выбора. Я его никогда не видела, но надеюсь, что он добрый человек. Говорят, что он ненавидит Антемуса. Он весьма стар и живет в огромном доме из мрамора с семью молодыми женами. И он богат. — Она помолчала, потом со странной гордостью добавила: — Но он не так богат, как Антемус.

— Ты мне больше ничего не сможешь рассказать о своем отце?

— Я его никогда не видела, добрейший Уолтер. Он умер незадолго до моего рождения. Когда стало известно, что моя мать его любит, отца засекли до смерти. — Она говорила об этом так равнодушно, как люди рассказывают о прежних трагических событиях, которые перестали будоражить их воображение. — Мать умерла, когда я была маленькой девочкой. Я плохо ее помню, но она научила меня этим двум словам — Уолтер и Лун-дун.

Уолтер слышал, как она повернулась.

— Наверно, ей было грустно жить после того, что случилось. Но мне больше ничего не известно. Никто не желал разговаривать со мной об этом. Старый Александр был очень суровым человеком, почти таким же, как Антемус.

— У тебя отцовские глаза.

— Да, — радостно подтвердила девушка. — Все так говорят. Люди смеются надо мной, но я горжусь этим. — Вдруг у нее вновь поменялось настроение, и она злобно добавила: — Мои сестры называли меня заморской свиньей и всякими другими прозвищами. А я плевала в их противные черные глаза! Я их ненавидела!

— Всех? Никто не был добр к тебе?

— Никто. — Она заговорила громче и очень презрительно: — Они все жирные, хитрые, жадные и жестокие! Только и думают о будущих мужьях. Ничего, им еще достанутся «прекрасные мужья»! — Опять пауза, и она грустно продолжила: — Эти девушки тоже такие же. Они постоянно болтают о мужчинах. И почти все рады, что их посылают в Китай.

— У тебя нет среди них подруг?

— Только одна. Она из Константинополя. Мне ее очень жаль, потому что она обязательно понравится хану. У нее чудесные нежные глаза и великолепные волосы, к тому же она соответствует необходимым размерам. — Девушка помолчала, а потом еще тише прошептала: — Нас всех измеряли, потому что этот ужасный император так приказал. Следили за нами во время сна, чтобы узнать, не храпим ли мы, и не пахнет ли у нас изо рта. Мне это все так унизительно! И эта старуха! Она не сводила с меня глаз! Она за мной подглядывала, шпионила и все время оценивала. Она… Она нас учила отвратительным вещам.

Уолтер быстро сказал:

— Тебе пора спать.

— Я боюсь спать. Она постоянно мне снится. Иногда мне кажется, что мне от нее никуда не деться. — Потом послышался ее благодарный шепот: — Как я могу выразить вам свою признательность? Вы и ваш высокий друг так добры ко мне и вы такие храбрые! Я горжусь, что мой отец был англичанином.

Махмуд перестал храпеть и повернулся на другой бок.

— Твой дневной начальник просыпается. Доброй ночи, Мариам.

Уолтер пробудился рано и обнаружил, что ночью разделявшая их занавеска упала. Юноша сел.

Через верхнее отверстие палатки пробивался солнечный свет. Ему были слышны крики верблюдов и брань погонщиков. Начинался трудный и важный для всех день.

Занавеска упала на спящую девушку, но лицо ее было открыто. В полумраке палатки Уолтер изучал ее черты. Даже под толстым слоем грязи они были четкими и изящными. Короткие тугие черные локоны подчеркивали молодость девушки.