Читаем Черная маска полностью

Это была шутка. Он их разыграл! Рэнни нарочно использовал Питера, чтобы заставить их всех спуститься во двор и барахтаться в пыли, как дети, в то время как они считали, что это он - как ребенок. Открытие было таким неожиданным, что Летти затаила дыхание. Когда Рэнни заметил ее осуждающий взгляд, веселье исчезло с его лица, и на смену ему пришло выражение безутешной, какой-то смиренной боли.

Летти понимала: то, что она увидела, было всего лишь переменой в настроении. Наверно, Рэнни просто забавляло смотреть на играющих взрослых. Но, так или иначе, он был вне игры...

Летти поднялась с колен, стряхнула песок с юбок и двинулась к сидевшему на ступеньках рослому мужчине, как будто ее что-то притягивало. Она сама не знала, что собирается сказать или сделать, но в этот момент тетушка Эм позвала их всех пить кофе с тортом, испеченным Мамой Тэсс.

После кофе командующий федеральными войсками долго не задержался. Когда он прощался, Летти еще раз поблагодарила за карту и прошла с ним к ограде, где была привязана его лошадь.

Во время войны Летти, как и большинство девушек ее возраста, следила за ходом сражений и просматривала списки убитых и раненых в поисках родных и друзей. Она твердо знала, какие уели преследует эта война: предотвратить распад Соединенных Штатов на два слабых государства и уничтожить рабство. После капитуляции Юга она решила, что цели, ради которых погибло столько людей, достигнуты и жизнь может вновь вернуться в нормальное русло. Политическая возня, последовавшая за окончанием войны, не имела для нее никакого значения и не могла сравниться с ее тоской по погибшим жениху и брату или с необходимостью искать себе место учительницы. Убийство Линкольна потрясло ее, но потом она перестала следить за развитием событий и имела о них очень смутное представление.

Все это было до того, как Летти отправилась на Юг. Слушая разговоры людей в поезде и почтовой карете, она поняла; что дела здесь обстоят далеко не так благополучно, как ей казалось. Страну разделяло что-то еще, кроме естественной горечи в отношениях между бывшими противниками. Похоже, это была борьба за власть.

Республиканское большинство в конгрессе, чтобы предотвратить какое-либо возрождение южан-демократов, приняло так называемые "Железные законы", которые многие на Юге считали несправедливыми. Однако по традиции право определять условия будущих отношений принадлежало победителю, и с этим приходилось мириться. Чтобы быть вновь принятыми в федерацию, южные штаты должны были гарантировать своими внутренними законами отмену рабства. Кроме того, они должны были ратифицировать четырнадцатую поправку к Конституции, дававшую неграм право на гражданство, и пятнадцатую, которая наделяла их правом голоса. Бывшим чиновникам Конфедерации запрещалось занимать государственные должности. Те, кто служил в армии Конфедерации, должны были принести присягу на верность, одним из пунктов которой была просьба о помиловании за преступления, - только после этого их право голоса восстанавливалось. А поскольку многие белые на Юге из принципа отказались приносить присягу и таким образом признать себя преступниками, практически на всех последних выборах в Луизиане радикальная республиканская партия получила подавляющее большинство. Таким образом она обеспечила себе ведущее положение в законодательном собрании, а в палате представителей почти пятьдесят процентов составляли негры.

Летти воспринимала все это как естественные последствия войны и не задавалась вопросами. Однако в последние несколько дней она слишком часто встречала людей, таких, как тот пожилой джентльмен на улице этим утром, с печатью поражения и безнадежности на лицах. Эти люди цепко держались за старые представления о справедливости, олицетворяемые ночными всадниками или тем же Шипом. И эти люди ее беспокоили.

Полковник отвязал поводья и, держа их в руке, повернулся к Летти:

- Было приятно услышать опять настоящий английский янки. Хотя мне и нравится южный говор, я иногда скучаю по чему-то более близкому.

Летти кивнула:

- Здесь как за границей, правда? Все то же самое, но все же совершенно другое. Я ловлю себя на том, что слежу за каждым своим словом. Боюсь обидеть кого-нибудь.

- Да, это нетрудно: южане очень ранимы.

- Положим, это естественно...

- Вы правы, - согласился полковник.

- Вы не будете возражать... вы не сочтете меня навязчивой, если я спрошу, что вы обо всем этом думаете? Что происходит с Реконструкцией, с попытками улучшить положение негров? И что за люди те, кого называют Рыцарями Белой Камелии?

В зеленоватых глазах полковника промелькнула улыбка, обозначив морщинки на обветренной коже лица.

- Вы многого хотите.

- Мне больше некого спросить - никого нет, кто был бы непредубежден. Однако если вы предпочтете не отвечать из-за вашего положения...