Жена пирата не сдвинулась с места. Только голубые глаза смотрели на него выжидательно. Страха в них не было. За это время она осмелела, стала увереннее и прекраснее. Беды, словно морские волны красивый камушек, огранили ее душу, красота которой отразилась и во внешности. Все молчали, не зная, чего ожидать от пирата. А он тем временем надвигался на Маргарет. Наконец, плантатор обратился к дочери, нервным шепотом напутствуя: «Скажи ему правду». Дочь перевела взгляд с Гамильтона на Тича, потом положила ребенка на кровать и вышла из каюты, жестом руки призывая за собой пирата. Они остались на палубе вдвоем, окутанные туманом, походившим на молочную реку обмана, которую сейчас Маргарет собиралась разбавить правдой. Заламывая нервно пальцы, она первые несколько минут не находила слов, а потом решилась:

– Эдвард, я очень виновата перед тобой. Перед Богом. В тот день, когда я родила нашего с тобой сына, он вовсе не умер, – женщина поймала свирепый взгляд пирата, напугавший ее, но выхода не было, следовало продолжать. – Малыш родился больным, его ручки не были здоровы. Я испугалась, что ты не захочешь иметь такого сына и ночью отправилась в порт, чтобы… чтобы утопить его.

Маргарет видела, как Тич передернулся от отвращения, лицо его исказилось болью. Она сама чуть не плакала от раскаяния и душевных мук, которые сейчас испытывала. Глаза ее вымаливали прощение, но она понимала, что это вряд ли возможно.

– Меня остановили крики пьяных мужчин, пришедших в это же время в порт. Один из них приближался ко мне, и я скрылась как можно скорее. Спрятавшись за ящиками, я видела, как тот мужчина поднял ребенка на руки и, пошатываясь, унес его с собой. Вернувшись домой, я горько плакала. Спустя же месяц мной овладело такое отчаяние, что я больше не могла скрывать от родителей правду. И тогда отец, используя свои связи, разыскал того человека. Им оказался некий лейтенант Мейнард. Он вылечил мальчика и воспитывал год. Именно тогда я и решилась выкрасть его. Теперь не представляю жизни без малыша, – улыбка счастья разлилась по ее лицу, так что страхи стерлись, черты лица разгладились, став более мягкими. Зато лицо Тича превратилось в пасмурную тучу. Он был по-настоящему зол. Приблизившись к женщине, пират крепко схватил ее за плечи обеими руками, и затряс. Она в этот момент испытала невероятный ужас. Ей почудилось, что сейчас он выбросит ее за борт. И он действительно поднял Маргарет на руки, вытянув их перед собой. Женщина завизжала, судорожно хватаясь за него руками. А он просто молчал и смотрел в глаза, синие, глубокие. «Почему она так поступила, как она могла играть судьбой не только ребенка, но и моей?» – вопросы теснились в голове. Он действительно на какой-то момент подумал, что можно бы разжать руки. И когда оставалось совсем немного, и Маргарет уже чувствовала, что сейчас провалится в туман, навсегда оставив эту жизнь и не простившись с родными, внезапный рывок вперед захватил ее. А потом случились крепкие объятия и долгий поцелуй в губы. Руки женщины обвили шею пирата, она была в его объятиях, совсем как раньше. Но порыв скоро иссяк, и Тич опустил Маргарет на палубу. У него больше не было сил смотреть на нее. Он не захотел взглянуть и на сына. Стремительным шагом как можно скорее, пират желал только покинуть корабль плантатора. Он отпустит их на свободу, отпустит прошлое, чтобы теперь быть свободным окончательно и принадлежать только морю, ветру и самому себе. Пусть будет так. Больше Черная Борода никогда не слышал об этом семействе, как и о мальчике, который в будущем превратился в борца за свободу негров, возглавив не одно восстание.

Глава 22

Сто фунтов стерлингов за голову Черной Бороды

В дверь громко стучали, словно тот, кто стоял за ней, обладал самым большим нетерпением в мире. Мейнард промычал нечто непонятное и перевернулся на другой бок. Ему не хотелось просыпаться, хоть он и чувствовал, что пора на службу. Но в свете недавних событий силы оставили его, он снова одинок. Впрочем, упрямое пробивание в дверь свидетельствовало о том, что некому человеку он все же нужен. Тяжело привстав на кровати, лейтенант приблизился к двери и резко открыл ее, так что пришедший чуть не упал лицом вперед, налетев на жильца, соизволившего, наконец, показаться на свет божий.

Как оказалось, гостем Мейнарда в это утро был никто иной, как сам вице-губернатор Вергинии, Александр Спотсвуд. Теперь понятно, отчего он так нетерпелив. Пришел узнать, как продвигаются дела по поимке пирата. Спотсвуд решительно вошел внутрь, даже не спрашивая разрешения. Резко развернувшись на каблуках, метнул молнии злости из своих маленьких глазок в сторону лейтенанта и опустился в кресло возле окна. Вся его поза говорила о том, будто он здесь хозяин. Судя по тону, которым он начал разговор, так и было.

– Что-то мне не видно вашей активной деятельности.

Мейнард замялся. Опять пришел настаивать. Нужно сосредоточиться и быть как можно более вежливым.