Читаем Черная борода полностью

Наконец, терзания Ричарда достигли отметки в сто баллов, когда незнакомый моряк привлек Эмму к себе и поцеловал. Секунду-другую она не сопротивлялась, но потом отстранилась, видимо напуганная, что ее увидят. Вот этого-то Ричард вынести не мог! Он выскочил из своего укрытия и бросился в сторону любовников, которые ни о чем и не подозревали. Обманутый муж в стремительном прыжке оттолкнул Эмму от моряка и готов был ударить противника, но силы Дика явно перевешивали. Эмма закричала от страха. Ярость придала Ричарду мужества. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, мужчина резко пнул ногой соперника в пах. Тот согнулся пополам, держась за самое ценное свое приобретение, доставшееся ему благодаря родителям, и застонал.

Эмма ошалело смотрела на обоих мужчин, готовая броситься в воду, утонуть, уплыть, лишь бы не видеть происходящего, не чувствовать себя соучастницей. Пока женщина раздумывала, будучи не способной собрать мысли воедино, Ричард грубо взял ее за руку и потащил за собой. Такая грубость стала открытием для Эммы – никогда ранее она не наблюдала ничего подобного в собственном супруге, а потому она ничуть не воспротивилась происходящему. Ладонь ее чувствовала крепкое сжатие пальцев Ричарда. Здесь сейчас сосредоточилась вся его злоба. Эмма не смела даже вскрикнуть от боли, просто шла за мужем. Но внезапно она почувствовала, как хватка мужа все больше слабеет. В первые секунды она не поняла, что случилось, а потом как в замедленном кино следила испуганным взглядом за падающим на землю приземистым телом Ричарда. Он словно мягко окунался в темноту, гораздо более глубокую, чем все океаны мира. И якорем, тянувшем его на дно этого черного океана, была большая рана на затылке. Кровоточащая, страшная. Разгадать, кто это сделал, для Эммы оказалось сложной задачей. Только когда она обернулась, встретила полный отчаянья и страха взгляд Дика.

В его руках тряслась железная арматура, которую, похоже, он отыскал на земле среди груды сваленного матросами хлама. Любовники всматривались друг в друга так, словно впервые виделись. Эмма попятилась назад. Внезапное чувство опасности за себя и за ребенка заставило ее быть смелой. Неизвестно, что было на уме у Дика, а потому нужно было бежать как можно скорее. Не осмеливаясь все еще повернуться спиной, Эмма выждала некоторое время и со всех ног устремилась в сторону своего дома. Вопреки ее ожиданиям, Дик не преследовал ее. Скорее всего, он скрылся, чтобы не попасть в руки жандармов, тут же арестовавших бы его. Следы преступника затеряются в море, по счастью не оставляющем никаких на себе отметин. Только хотя бы за это стоит любить морские просторы.

Вернувшись домой, Эмма, не раздеваясь, легла на кровать. Голова тяжелела с каждой новой мыслью, будто они весили тонны. Умещать их в себе было тяжело. Женщина заплакала. Когда она сделала движение рукой, чтобы закрыть лицо, то поняла, что сжимает крепко в кулаке послание, переданное ей Диком. Забыв о горести, влекомая любопытством, она развернула бумагу. На ней оказались выведены какие-то круги, прямоугольники, бесформенные фигуры наподобие клякс. Под ними значились надписи. Иногда то здесь, то там можно было заметить четко прорисованные или выведенные пунктиром стрелки. Повертев лист бумаги, отдалив, потом снова приблизив, Эмма наконец поняла, что Дик оставил ей карту. Об этом же свидетельствовал крестик в самом ее центре. По видимому, здесь должно было находиться нечто ценное. При мысли об этом Эмма улыбнулась. Хоть что-то ждало ее хорошее и если это действительно так, то она оставит наследство своему малышу. Своему Эдварду. И тут в подтверждение размышлений матери ребенок в животе толкнулся ножкой. Затем еще раз и еще. Сначала женщина сочла это невинной шалостью, но внизу живота начала концентрироваться боль, из тела что-то потекло. Широко раздвинув ноги и глядя, как отходят воды, Эмма стала звать на помощь хоть кого-нибудь. Кем-нибудь оказалась премилая женщина лет пятидесяти, добрые руки которой и приняли на свет маленькое тельце Эдварда. Мальчик возвестил миру о своем появлении громким криком, а его измученная родами мать вздохнула с облегчением. Больше она не одна, теперь у нее есть существо, нуждающееся в заботе и ласке. Существо, которому и сама она нужна как воздух.