Читаем Черная Багама полностью

— Верно, — кивнула Тельма. — Или из-за смерти брата, или из-за крайней важности этого письма, но она сломалась. Запила. И выкидывала такие номера! Я решила сделать единственное, что смогу — вытащить её с острова. Вернуть её в Англию и присматривать, пока мы не сможем что-либо из неё вытянуть.

— Понимаю… понимаю… — Гелвада смял сигарету и взялся за бокал. — Складывается вполне ясная картина. Очень интересно. Я рад быть её частью.

— Приятно слышать, Эрнест. Надеюсь, и дальше так пойдет.

Он пожал плечами:

— Жизнь, моя милая, состоит из черных и белых полос. Если мы восхищаемся хорошим, то не должны ворчать на плохое. Но продолжайте. Это захватывает.

— Я вернулась в Майами. Тут давно была моя штаб-квартира. Я знала, что бесполезно везти Виолу Стейнинг силой. И мне категорически нельзя близко с ней сходиться.

— Правильно. Кто знает, и вас могла сожрать акула, — он мило улыбнулся. — Хотел бы я быть на её месте. Но вы правы. И вы придумали план?

— И я придумала план. Вернулась в Англию, нашла миссис Стейнинг. Сказала, что лучше бы Виоле вернуться в Англию к мамочке. Заверила, что сделаю все, чтобы её убедить. Другими словами, обеспечила себе готовую отмазку. Потом пришла в «Ченолт». Когда-то я была знакома с Джоном Вэллоном, и он вполне подходил. Наплела историю о нехорошей Виоле Стейнинг. Вэллон поверил, и сперва я думала, что и Айлес тоже. Сейчас я думаю, что Айлес не верит.

— Ага, — кивнул Гелвада. — Это хуже всего. И что с Айлесом?

Она улыбнулась.

— Я скормила ему другую историю, Эрнест — более захватывающую. Запутавшись в убийстве Гелерта, он сбежал в Майами. Он умен, этот Айлес. Сначала я пыталась вытурить его отсюда: поняла, что пользы от него уже не будет. Наняла местного детектива — гориллу по имени Джек Карно — выставить его отсюда в Англию.

Гелвада кивнул. Она продолжала:

— Не вышло. Айлес слишком хитер. Он явился сюда, и я использовала историю номер два. Предложила ему вернуться на Черную Багаму. Якобы очевидно, что полиция не подозревает его, потому что они не пытались связаться с американскими властями. Я сказала, что у бывшего любовника есть пара моих писем; что этот человек охмуряет Виолу Стейнинг ради её денег; что я не могу вмешаться, потому что иначе он станет меня шантажировать. Айлес поверил. И дневным рейсом вернулся на Черную Багаму.

— Ясно. Что он намеревается делать?

— Надеюсь, ничего. Я просила ничего не делать до моей команды.

— И вы думаете, он так и поступит? — спросил Гелвада.

— Уверена. Похоже, он в меня влюблен.

Гелвада согласился:

— Очень может быть. Почему бы и нет? Вы сказали, он умен. А какой мужик перед вами устоит, Тельма? Скажу по секрету, верьте или нет, но даже я — Эрнест Гелвада — странно привязался к вам. Клянусь!

Она улыбнулась:

— Как мило!

— Отнюдь, — беззаботно отмахнулся Гелвада, — это естественно. Такие красавицы меня всегда привлекают. Но продолжим… Если Джулиан Айлес будет торчать на Черной Багаме, если он умен и его непросто напугать, если он справился с вашим Джеком Карно, я запросто могу использовать его в качестве подставки.

— Возможно. Я слышала, Эрнест, что ваши методы иногда… ну, жестоки.

— А почему нет? Жизнь тоже часто жестока. Вы боитесь за Джулиана Айлеса?

Она протянула:

— Я бы не хотела, чтобы с ним произошло что-нибудь плохое, — без необходимости.

Гелвада заверил:

— Тельма, я никогда не причиняю неприятностей без необходимости. Я бы выпил еще, может, присоединитесь? Выпьем за успех совместного дела. И я пойду. Я прибыл на маленьком быстром самолетике. Но он не вполне надежен. Мотор гремит, как консервная банка. Но все равно, путь недалек, и Эрнест Гелвада всегда верит в милость Господню.

Она спросила:

— Легко ночью приземляться на Черной Багаме?

— Нет. Но в такую ночь, когда в лунном свете все видно, как днем, и с таким дурацким самолетом, вы либо приземляетесь нормально и где нужно, либо не судьба. Кроме того, — он перешел на таинственный шепот, — я не сказал, я считаюсь классным авиатором.

Она встала и направилась к бару.

Гелвада попросил:

— На этот раз маленький самый сухой «мартини» — если можно.

Она рассмеялась.

— Это кем же нужно быть, Эрнест, чтобы пить «мартини» после рома!

Гелвада пожал плечами.

— Никогда не думал о таких пустяках. Мне безразлично. Голова у Эрнеста Гелвады крепкая.

Он встал, подошел к ней и взял бокал:

— Мадам, за наше смелое предприятие. У него, конечно, может быть только один исход — удачный.

Голос его стал серьезным.

— Вы продолжите развлекаться. Будете плавать, кататься на яхте, ходить на вечеринки. Но вы всегда будете в этой комнате в десять часов вечера, потому что с десяти до одиннадцати могу звонить я. Запомнили? А если я сказал — в десять, будьте добры быть пунктуальной. После одиннадцати вы птица вольная, но с десяти до одиннадцати будете сидеть у телефона.

Она кивнула.

— Ясно. А вы очень решительны, правда?

Гелвада улыбнулся.

— Дорогая Тельма, разве вы этому не рады? Вы бы хотели работать с мужчиной, который неуверен в себе? Будьте хорошей девочкой. Делайте, что говорят. И вы сделаете, потому что вы очень хорошая девочка.