Читаем Черная акула полностью

– Да нет еще пока. Слушай, я у тебя уточнить хотел, сколько ты в этой милиции просидел?

– А-а… – Алексей вновь закрыл глаза, голова его начала клониться на грудь, но он тут же взял себя в руки, встряхнулся. – Минут двадцать пять, может быть, тридцать.

– Значит, двадцать пять – тридцать? Так-так. Выходит, взлетали они с какой-то вертолетной площадки в радиусе не больше двадцати пяти километров. База скорее всего там же. Найдешь базу – найдешь и самолеты.

– Ну-ка, мил человек, – пробормотал он, наклоняясь вперед и разглядывая шоссе через лобовое стекло, – посмотри-ка. Вправо от основной магистрали отходила широкая асфальтовая дорога, перекрытая деревянными дорожными козлами, на которых виднелись таблички: «‹P9M›ВНИМАНИЕ! ВЕДУТСЯ ДОРОЖНЫЕ РАБОТЫ! ПРОЕЗДА НЕТ!‹P255D›« Даже не особенно приглядываясь, майор отметил, что ширина асфальтового полотна метров десять, не меньше. Да еще и деревья вырублены по обе стороны метра на три-четыре. «МиГу» сесть хватит с запасом.

– Смотри, то место? Алексей мутно оглядел дорогу и пожал плечами.

– Не знаю, темно было. Может быть, и то.

– Ну, брат мой, дальше ты не убежал бы. Тут и марафонец задохнется: посадки, пересеченная местность, ночь, снег. Нет, старик, больше ты не прошел бы. Так что тут-то вы и садились, если, конечно, ты чего-нибудь не напутал. Алексей не ответил, только снова дернул плечом. Ему сейчас было безразлично, ошибся он или нет.

– Ну-ка, подвинем-ка эту баррикаду к едрене фене. Проскурин выбрался на улицу, отодвинул козлы и погнал «пятерку» по новенькому шоссе. Километра через полтора полотно оборвалось. Просека, правда, уходила еще дальше. От посадок доносился рев машин, визг пил, иногда треск валящегося хлыста и дикий шум веток. За серыми коробками бытовок мелькали желтые тела бульдозеров, вальщиков, трелевщиков. Тут же, по-нищенски вытянув согнутую железную «руку», застыл апельсиново-оранжевый экскаватор, возились дорожные рабочие в осенне-рыжих спецовках и такого же цвета касках. У каждого на спине белой краской было выведено «АКОР», а чуть мельче – «Дорожные работы». Проскурин притормозил и кивнул Алексею.

– Посиди-ка тут, а я разберусь. Алексей стряхнул с себя дурноту, как хорошо выспавшийся человек отгоняет остатки последнего сновидения. Он мог бы поклясться, что именно на эту дорогу и садились самолеты, но сейчас тут не было ничего: ни капониров, ни кунгов, ни антенн, ни прожекторов. Только дорога, посадки да бригада рабочих. Никаких признаков присутствия военных машин. Абсолютно чисто. Алексей медленно, сдерживая бьющийся в горле кашель, набрал полную грудь воздуха, а затем с трудом нажал на ручку дверцы. Проскурин, не замечая действий попутчика, продолжал шагать к бытовкам, а навстречу ему уже двигался высокий худой парень в костюме-тройке и такой же, как и на остальных, золотисто-рыжей каске с надписью «АКОР». И орал что-то парень, зло взмахивая руками и указывая куда-то в сторону шоссе. Он брызгал слюной, а Проскурин шел на него, как «Титаник» на айсберг, спокойно и уверенно. Его мускулистые руки чуть-чуть покачивались, и Алексею в эту минуту подумалось, что фээскашник сейчас подойдет к парню и резко, не размахиваясь, ударит его под дых. Но ничуть не бывало. Майор остановился, достал из кармана удостоверение, продемонстрировал прорабу и о чем-то спросил, судя по лицу, ледяным тоном. Парень нервно улыбнулся, сказал что-то примирительно и начал объяснять. Руки его порхали по-дирижерски, жили своей особой жизнью, отдельно от подобострастно согнутого в пояснице тела. Оперевшись локтями о крышу «пятерки», Алексей огляделся. Сейчас, когда его взгляд не уловил привычных ориентиров, он не мог толком сообразить, в какой точке полосы самолеты коснулись асфальта шасси, в какой момент остановились и где всего две ночи назад стояли капониры. Он продолжал озираться, прикидывая в уме, что-то высчитывая, бормоча себе под нос: