Читаем Через семь лет полностью

У них, после отъезда Лены и Алевтины, появились две новые коллеги: Рита на место Лены – полная деревенщина, и новая завпроизводством – Людмила Петровна. Короче, та компания, что была, кончилась, да что я – компания – тогда была семья, они действительно все были, как сестры. А затем… Даша со Светой были сами по себе, новый шеф – взрослая женщина без семьи, сама по себе, а Рита… о, эту нужно было видеть. Это была редкостная деревенская дура, – он выставил вперед ладонь, упреждая Валькину реплику, – знаю, знаю, что ты хочешь сказать, что те тоже были деревенские девчонки. Но это, поверь, небо и земля. Все твои прежние знакомые были житейски мудры, и каждая, в своем роде, уникальна. Две кареглазые проказницы, как ты их называл, когда начинали дурачиться, то доводили тебя просто до слез. Обе прирожденные актрисы, а точнее – клоуны, особенно Лена. Все их шутки были умные. Алевтина – это была настоящая королева-мать. А самая трогательная, нежная и такая воздушно-небесная Дарья – настоящая аристократка, она просто не там и не тогда родилась, не то быть ей принцессой в какой-нибудь Швеции.

Короче, она взяла мой телефон и попросила разрешения иногда звонить, чтобы узнать, как ты. И действительно пару раз позвонила. Потом перестала. Я тоже больше к ним не заезжал – не хотелось, не было той атмосферы, что была раньше.

Потом, как тебе известно, я женился. Все мои домашние очень обрадовались и ужасно полюбили мою жену – они считали, что она меня остепенила. Закончились мои загулы до утра, пьянки, женщины и так далее. По крайней мере, у них на глазах, поскольку я переехал к жене, в ее отдельную двухкомнатную квартиру. Если же какие-нибудь мои старые подружки звонили по старой памяти на родительский телефон, то моего нового номера они не получали, потому что родители и сестра изо всех сил берегли покой моей новой семьи.

Так и продолжалось до вчерашнего вечера, когда у меня дома раздался звонок и чей-то смутно знакомый голосок произнес: «Алеша? Здравствуй».

Алешей меня никто и никогда не называл, кроме Дарьи Алексеевны Хворостенко.

– Она – Алексеевна? Я и не знал никогда, – Валька кромсал блинчик.

– Я, наверное, потому и запомнил, что мы с ее отцом тезки.

– Она его почти не помнила, он погиб, когда она совсем маленькая была, – Валька отправил в рот кусок блинчика и немного шоколада.

– Да? А вот этого я не знал, – Лешка подозвал официантку, – кофе с ликером, пожалуйста, черный и без сахара.

Словом, дело в том, что дело не в этом. Это была действительно Даша.

Я не знаю, что она собиралась объяснять моей жене, возьми трубку Лера, но уверен, что до меня добралась бы при любом раскладе.

– Откуда такая уверенность?

– Откуда? А как она раздобыла мой новый телефон? Она же звонила родителям чуть не целую неделю и нарывалась все время то на мать, то на сестру. Те, конечно, дружно посылали ее на… сам знаешь куда, посылали вежливо, но твердо, пока она не сообразила позвонить попозже, когда дома появлялся отец. И однажды трубку снял он.

Я не знаю, что нужно было сказать моему отцу, но только он дал ей мой номер телефона. Мало того, она взяла с него слово, что он не расскажет мне, о чем они говорили!

У Валентина Сергеевича Чибисова отвисла челюсть.

– Ты это про Дашу, – начал было он, но тут же прикусил язык, потому что вспомнил, что такую фразу он уже произносил однажды.

– Да, – Лешка принял чашечки с кофе из рук симпатичной официантки и проводил взглядом ее стройную фигурку, – что не похоже на нее, трудно поверить, да?

Чибисов поперхнулся кофе – и такую фразу по Дашиному адресу он тоже уже слышал.

– Да, в общем, не трудно… знаешь…, – он помялся, – однажды девчонки рассказали нам кое-что про нее. Мы все просто обалдели, – и Алексей Игоревич Шелепин впервые услышал про Дашину роль в судьбе Алевтины, про ночную погоню, про лес и крапиву.

– Что ж, – сказал он, когда Валька закончил рассказ, – наша тихоня похоже умеет добиваться своего, когда очень хочет. И никакая природная застенчивость ее не останавливает.

Чибисов только утвердительно кивнул головой в ответ:

– Леха, не томи душу, она позвонила тебе и что?

Шелепин сообразил, что не закончил свой рассказ:

– Да ничего особенного: сказала, что искала, естественно, тебя, а не меня, просила передать ее рабочий телефон и просила тебя позвонить ей на работу завтра в четыре, – и Лешка протянул Чибисову сложенный листок бумаги.

На следующий день, около четырех, Валентин Чибисов вышел из лаборатории, вошел в отдел, прошел к телефону и набрал переданный ему Лешкой номер.

– Отдел эксплуатации, – женский голос в трубке был звонкий, веселый и чуточку любопытный.

«Что за отдел эксплуатации, причем здесь Даша, я, наверное, перепутал номер», – подумал Валька, но все же произнес:

– Здравствуйте, простите, могу я поговорить с Дашей Хворостенко?

– У нас Даша только Калинина. Хворостенко? – голос на секунду задумался, – девочки, а кто у нас Хворостенко? – в трубке защебетали сразу несколько женских голосов, а затем прежний, жизнерадостный, произнес: – сейчас позову, она в отдел кадров отошла, только она теперь Калинина, а не Хворостенко.