Читаем Через семь лет… полностью

Обычных посетителей в столовой уже не было. На раздаче первых блюд стояла улыбчивая Светлана, вторые подавала малышка Лена. Уважительно глядя на внушительных размеров шумовку, казавшуюся просто огромной в её маленькой ручке, Тимофей выбрал отварное мясо с гарниром и спросил тоном учителя младших классов: «А сколько тебе лет, девочка? Не слишком ли ты мала на раздаче стоять?» Та было вспыхнула, сверкнула глазами, готовясь ответить заезжему насмешнику на колкость по поводу её роста, но Тимофей улыбался ей так, как улыбается любящий старший брат младшей сестрёнке, отчего злость её тут же растаяла, и она, мгновенно состроив испуганную рожицу, шмыгнула носом и, сложив губки бантиком, пропищала голоском первоклашки: «Ложки-то с котлетами поднимаю. Что ж Вам ещё-то, дяденька?» – после чего проворно спряталась за спину Светланы. Та не замедлила добавить свои пять копеек в этот спектакль: сделав вид что выдаёт ужасную тайну, приложила палец к губам и, округлив глаза, таинственным шёпотом сообщила: «Ленка-то у нас – ветеран, уж пятый год котлетами командует» – и тотчас напустив на себя безразличный вид, принялась что-то насвистывать, мол «я – не я, и хата не моя».

Импровизация была разыграна настолько неожиданно и профессионально, что благодарные зрители от всей души наградили исполнительниц дружным смехом и одобрительным гомоном, а Сметаныч протянул удивлённо: «Пятый год? Не может быть! Слушай, без обид и подколок, сколько же тебе лет в натуре?» Лена опять было сверкнула глазами, но на добродушном лице Сметаныча читалось лишь искреннее любопытство, поэтому, затаив до поры искорки смеха в глазах, она игриво ответила: «Уж два месяца как двадцать один, – и, трагически вздохнув, закончила уже назидательным тоном, – а вообще-то у женщины возраст спрашивать неприлично». После чего вновь картинно сложила губки бантиком и уставила глазёнки в потолок.

Жалкий лепет оправданий Егора потонул в дружном хохоте приятелей: «Сметаныч, ты что, слепой? Перед тобой солидная женщина, в летах, а тебе всё малолетки чудятся. А что ей на вид лет тринадцать-четырнадцать, так это оптический обман зрения. Ты у Вальки спроси, он у нас по оптике, он тебе популярно всё разъяснит». «Да ну вас, – отбивался Егор, – вон и девушку в краску вогнали, она сейчас и вправду обидится. Какая солидность, когда ей в натуре на вид лет четырнадцать». Но Лена не обиделась – эти ребята ей понравились, хотя личико её сделалось серьёзным, а в глазах опять появился не то страх, не то тоска. Спросить, кто такие и надолго ли, она не решилась, но зато решилась Светлана…

Вот так и началась эта удивительная, но совершенно правдивая история. И обещаю, читатель, я расскажу всё как было, ничего не утаив…

***

На следующий день у ребят начались трудовые будни. Обещанный прораб оказался хорошим мужиком и умным учителем. Он сложил на асфальте кладку стены, объяснил, что означают специальные термины: перевязка, тычок, ложок, штраба, расшивка, шнурка и т. д. Вальке отдельно показал, как «поднимать» углы стен. Сам изготовил для ребят мастерки, принял вместе с ними первые машины с раствором, поработал пару дней и, убедившись, что публика ему досталась трудолюбивая и понятливая, пошёл по другим объектам, изредка заходя к ребятам проверить, как идут дела.

А дела пошли неплохо. Валька за два-три дня так наловчился складывать углы стен, что они не отличались от сложенных профессионалами. Остальные «гоняли» стенки между углами, и ряд за рядом кладка становилась всё ровнее, а работали они всё быстрее, и вскоре даже скептик Валька поверил, что до конца августа стенки под крышу они подведут легко, даже если будут работать вчетвером и даже втроём. Тогда Тимофей с Лёней начали время от времени со стройки исчезать. И вскоре стали появляться «шабашки»: то ремонт колхозного гаража, то переборка крыши в коровнике, то пристройка к совхозному клубу. Много народу там не требовалось, бригаду половинили, четверо, как правило, были на корпусе (Валька и Игорь Ремизов вообще никогда не отлучались), а остальных Лёня увозил. Платили там обычно сразу после завершения работ. Так что у ребят завелись деньги. Правда, по общему уговору, Тимофей хранил их в сейфе бухгалтерии и ребятам не выдавал, брал лишь на бензин, на еду в столовой, да иногда на гулянки с пивом или водкой.

По вечерам обычным развлечением был преферанс – дело не шумное. На огонёк забредали девчонки из столовой. А куда ещё им было забредать? Лес да лес кругом, да канал имени Москвы. Иногда они пекли пирог, и мальчишки устраивали чаепитие. Пытались зазывать девочек на свои гулянки, но тех ни пиво, ни водка не прельщали. Не желая обижать мальчишек, они заходили, но, посидев минут пятнадцать-двадцать, под разными предлогами исчезали.