Внизу на льдине сидят Папанин, Кренкель, Федоров и Ширшов. Они уже много дней живут одни среди молчаливых и суровых льдов; их льдина не стоит на одном месте, а движется вместе со всеми палатками. А папанинцы не боятся. Хорошие, храбрые советские ученые-полярники! Они сообщают погоду нам, летчикам.

Мы проходим над их лагерем. Но как жалко, что облака закрывают их от наших глаз!

Привет вам, отважные папанинцы! До свиданья, товарищи! Наш путь идет дальше…

Чкалов радуется, как ребенок. Он смеется, часто выглядывает за борт и, ослепленный блеском льда, щурится, надевает очки и вновь оглядывает просторы льдов.

Своей радостью мы решили поделиться с тем, кто нас научил храбрости и спокойствию. Мы составили телеграмму товарищу Сталину:

МОСКВА, КРЕМЛЬ, СТАЛИНУ.

Полюс позади. Идем над льдинами дальше к Америке. Полны желанием выполнить ваше задание. Все чувствуем себя хорошо. Привет.

ЧКАЛОВ. БАЙДУКОВ, БЕЛЯКОВ.

Эту телеграмму послали по радио в Москву. Мы летим уже день, ночь и еще день.

Над полюсом неприступности

Местность между полюсом и Америкой называют «полюсом неприступности». Здесь еще не летали самолеты. Мы, советские летчики, летим первые. С гордостью несемся над суровыми льдами неизвестной Арктики. Настроение бодрое и веселое. Погода улучшилась. Ярко-ярко светит солнце. Без очков нельзя смотреть на льды: можно в два счета ослепнуть.

Куда ни посмотришь, на сотни километров видны льды, льды и льды… Все белеет и блестит, чернеют лишь глубокие трещины.

Кругом — никакой жизни. Красивое и страшное зрелище!

А что если у нас сломается мотор и мы сядем на трещину? Тогда наверняка погибнем…

Но ровный и сильный гул мотора разгоняет наши страшные мысли, и мы спокойно летим над неисследованными местами. Так прошло несколько часов. Но вот впереди мы заметили облака. Они начинались у земли и лезли высоко в небо. Как надоели нам облака! А тут и жидкость против образования льда уже кончилась.

Решили забраться выше облачности и пройти над ней.

В полдень самолет был на высоте шести с половиной километров над землей. Наверно, снизу нас никак не увидишь. Но облака еще выше нас. Воздуха для дыхания нехватает.

Самолет в облаках

Наконец стало ясно, что перелететь через облака мы не можем. Они вновь поглотили нас. На этот раз самолет швыряет, как игрушку. Я еле успеваю его выправлять. Так летим целый час. Дело плохо — опять нарастает лед на крыльях. Нужно уходить вниз. Убавляю силу мотора, и мы плавно скользим к земле.

Внизу появился просвет. Облака, как вата, разорвались. Мы увидели какой-то остров. Но не прошло и минуты, как он опять скрылся. В это время из передней части самолета что-то вдруг брызнуло. Переднее окно самолета сразу покрылось толстым слоем льда. Значит, мотор выбросил воду, и она на морозе мгновенно замерзла.

Мурашки пробежали по спине. Я закричал во всю мочь, чтобы мне дали кинжал. Чкалов подал длинный и острый кинжал. Через боковое окно я просунул руку и срубил им кусочки льда. Получилось светлое окошечко, через которое я вновь увидел мотор. И — о, ужас! — прибор, стоящий над мотором, показывает, что в моторе нет больше воды. А без воды наш мотор не проработает и часа — сломается. Вот-вот — и мы безудержно пойдем вниз, как подстреленная птица.

— Воды, воды давайте, иначе сломается мотор! — закричал я Чкалову.

Чкалов бросился к баку с запасной водой и вместе с Беляковым стал осматривать его.

Там, в баке, были ледышки, но никак не вода. Где взять воды? Вон в резиновом мешке вода для питья. Но и она превратилась в лед. В других мешках то же самое. Беляков разрезает резину, раскалывает ледяную скорлупу и с радостью видит, что внутри еще есть немного жидкости.

Валерий и Саша слили все остатки воды в запасной бак и взволнованно закричали мне:

— Есть вода!

Я начал качать насосом. Вскоре к мотору пошла вода. Прибор показал, что теперь все в порядке — мотор будет работать.

Осторожно я дал полную силу мотору. Он вновь, как и раньше, стал работать ровно и четко.

Через три часа мучений облако разорвалось, и мы вылетели на чистое голубое небо.

Внизу медленно проплывает большой остров. Виднеются еще бесчисленные черные островки меньших размеров. А вокруг них все забито льдом.

При помощи солнца и карты Беляков установил, что мы летим над островом Бенкс. Остров очень большой, изрытый оврагами и речушками. В оврагах — снег, на речках — лед. Берега островов высокие и обрывистые.

Мы опустились еще ниже. Как хорошо быть на такой малой высоте! За окном кабины мороза почти нет. Внутри самолета тепло. Дыхание нормальное. Настроение веселое. Даже захотелось поесть.