Читаем Через невидимые барьеры полностью

Президент РФ Б.Н.Ельцин и М.Л. Галлай 5 сентября 1995 г.

Марк Лазаревич Галлай с правнучкой Аней. 1996 г.

Официальное свидетельство о присвоении имени М.Л. Галлая малой планете

Мемориальная доска, установленная на доме, где жил М.Л. Галлай. Улица Спиридоновка, д. 9, стр. 2

Почтовая марка (лист), вышедшая в обращение к 100-летию М.Л. Галлая

Все сказанное тогда Исаевым о Феоктистове не могло не вызвать полного согласия собеседников. Но характерно, что сказал эти справедливые слова все-таки не кто иной, как Исаев! Он мимо таких наблюдений не проходил.

Десять лет спустя, когда Исаева не стало, один старый его сотрудник рассказал писателю Анатолию Аграновскому (из превосходного очерка которого «Жизнь Исаева» я и цитирую это высказывание), чем «брал» Алексей Михайлович, который «и грозен не был, и стальной воли не наблюдалось в нем», чем он брал, руководя большим творческим коллективом.

– Ответственность возлагал на нас перед самими собой, – сказал старый конструктор. – А перед начальством всегда брал на себя. Знаете, есть руководители с коэффициентом усиления больше единицы. Ну нагорит такому сверху, так он у себя вдвое громче шумит. А наш… не перекладывал на чужие плечи – свои подставлял. И мы за ним были как за каменной горой.

А про уже упоминавшуюся историческую ракетную машину БИ Исаев разъяснял Аграновскому, что «придумал ее, надо вам знать, не я, а совсем другой человек, Саша Березняк, мой хороший друг… Был я тогда полный, законченный лопух в этом деле».

Да, это уже не просто отсутствие склонности к саморекламе. Скорее это наличие склонности к «антисаморекламе».

Таков был Исаев. Таким его знали люди, работавшие с ним многие годы. Таким же раскрылся он нам, своим спутникам в прогулках по бетонке, в дни совместной жизни на космодроме той незабываемой весной шестьдесят первого года.

…Много интересного рассказывал в недолгие свободные минуты своим собеседникам и Василий Васильевич Парин. Каждому, кто имел в те годы хотя бы отдаленное отношение к проблемам освоения космоса, не могла не бросаться в глаза активная деятельность ученых и врачей И.Т. Акулиничева, О. Г. Газенко, A. М. Генина, Ф.Д. Горбова, Л. Г. Головкина, Н.Н. Туровского, Е. А. Карпова, А. Р. Котовской, В. Б. Малкина, Е. А. Федорова, B. И. Яздовского и их коллег (не участвуя в их работе непосредственно, я, конечно, не могу назвать, да и просто не знаю всех), которые закладывали основы новой отрасли науки – космической физиологии и медицины. Одним из основателей и признанных лидеров этого нового научного направления и был В. В. Парин, в прошлом академик-секретарь Академии медицинских наук, а в недалеком будущем действительный член Академии наук СССР. Негладко складывалась его жизнь. Были в ней крутые подъемы, были и глубокие спуски. Но ни те, ни другие не деформировали его личность. Обращала на себя внимание манера его поведения – доброжелательная, одновременно простая и очень интеллигентная (это, наверное, одна из примет высшей интеллигентности – ненавязчивая простота поведения), сдобренная естественным, здоровым юмором.

Впрочем, бывало и так, что от проявлений его юмора окружающие поеживались. Однажды перед входом в столовую, ту самую столовую «люкс», о которой я уже рассказывал, встретились несколько человек: Королев, Парин, два или три работника космодрома и приезжие, вроде меня.

После почти традиционной непродолжительной задержки, вызванной тем, что Королев и Парин пытались протолкнуть друг друга первым в дверь, вся компания оказалась внутри столовой. Здесь у самого входа стоял умывальник – несколько старомодное сооружение дачного типа: с миниатюрным краником и массивной мраморной доской, за которой располагался бачок с чистой водой. На подставке умывальника всегда лежал кусок ароматного туалетного мыла (столовая-то была все-таки «люкс»). Но в тот день, о котором идет речь, вместо туалетного мыла почему-то был положен серый кусок мыла хозяйственного.

– Не люблю я этого мыла, – заметил Парин, намыливая руки. – Тюрьму напоминает…

Королев охотно подтвердил закономерность подобных ассоциаций и несколько развил затронутую Лариным тему, чем слегка шокировал часть принадлежащих к различным ведомствам свидетелей этого содержательного обмена мнениями.