Триэн

…через монитор

1:03 АМ. Можно выходить в чат.

Экран загорелся.

«Привет всем)»

«Превед»

«Даров, гайсы»

«Добренького!»

«Хай»

«Как настроение?»

«Суперррр! Что и у кого новенького?»

«Да ничего за последние …надцать часов не изменилось… вроде»

«А у нас снег идет, а снег иде-оот!»

«Снег – идиот?»

«Ха-ха»

«оч смешно ((я надеялась, вы песней пропоете…»

***

Школа, десятый класс

Он еще раз усмехнулся. Это была его стихия, его мир. Его Вселенная. Тут он мог выдумывать себе все, что угодно. И фантазировать, и не рассказывать всей правды. И забыть про свое самое обычное прозаическое имя. Ночной чат стал для него роднее дома, там быстрее и легче заводились друзья, проще было заговорить первым. И даже пошутить, не боясь оказаться высмеянным.

– Вано, хорош окна своими биноклями сверлить! – на невысокого худенького мальчика в очках шел крупный широкоплечий одноклассник. – Ты к контроше готов? А то нам с тобой по «паре» влепят. Зифа Константиновна обещала три шкуры содрать за итоговую, помнишь?

«Вано» внутренне передернулся: широкоплечего одноклассника Леху знала вся школа. Он был самым задиристым, самым отчаянным и самым… знаменитым. С ним тусовалась местная школьная «элита», на него заглядывались все их симпатичные девчонки. Леха Сбойчев всегда оказывался в центре внимания, перед ним, кажется, робела даже директриса. А может быть, это оттого, что Вера Ивановна Сбойчева была его бабушкой?

И вот сейчас Леха сиял перед Иваном, любуясь собой. Наверное, он видел себя, такого красавца, в отражении чужих очков и верил, что действительно неотразим. Правда, самолюбование прервал звонок на урок.

***

«…Как настрой, ребзя?»

«Да ты достал со своим настроем! У нас скоро ЕГЭ»

«Вот это бэ-ээ»

«А мне готовиться не надо – меня в элитную гимназию засунули) я там учусь и сдаю все сразу))»

«А скоро нг»

«Ха. Скоро – через пару месяцев?..»

Всю контрольную Иван решил за пятнадцать минут – и свой вариант, и сбойчевский. Задания были тестовые, вопросы – прозрачные, ответы – буквально на блюдечке. Жаль, что Леха этого не понимал. Вернее, ему было очень трудно запомнить несколько вопросов и ответов к ним.

«Как же ты ЕГЭ сдавать-то будешь? – удивлялся про себя Иван, попутно отмечая галочками верные ответы. – Небось не во все конверты Вера сможет свои директорские ручки запустить…»

Разумеется, вслух произносить это Иван не стал – себе дороже. Да и заикался он, когда волновался – а волновался он всегда. И от этого окружающим становилось еще смешнее: слушать обычные слова в «за-за-заикающемся темпе» от очкастого задохлика.

«Ну и что! – упрямо думал Иван в такие моменты. – Я уже скачал курс для излечения заикания. Буду тренироваться, вы меня еще услышите!»

***

«…Прикиньте, кто-то машину забыл запереть – ща так орет, что в каждой квартире слышно!»

«А че орет-то?»

«Что обокрали)))»

«И чего украли?»

«Хз. Магнитолу вроде. А, бензин еще слили. Во дураак…»

Цели Иван ставил очень прямые, приоритеты расставлял всегда правильно, шел по размеченным планам и всегда добивался того, чего хотел. Вот захотел выйти в отличники – и вышел, благо учился хорошо и на память не жаловался. Ну и что, что его теперь все ботаном и задротом кличут? Зато как контрольная – все внимание Ивану Бодрову! Захотел больше общения – пожалуйста! В сети общения выше крыши…

Наверное, из-за своего заикания он ненавидел живое общение, предпочитая ему переписку в чатах. Тихий шелест клавиатуры стал для него отдушиной.

***

«Всем привет!»

«О, наконец-то! Мы тебя уже потеряли (»

«Не надо меня терять – вот он я!»

«Сегодня чего будем обсуждать?»

«Я такую штуку в метро увидел…»

«Эх, да кого я обманываю, – в минуты приступов дикой жалости к себе вздыхал Иван, – я для них был и остаюсь очкастым заикой. И наплевать, что моя фотография висит на Доске почета аж с первого класса, с разницей по мере взросления меняющегося меня. Мама, мама, ну зачем ты меня такого родила?!»

«Минуты дикой жалости» захлестывали Ивана тогда, когда мимо него проходила (нет, проплывала) Лиля Коготкова – первая красавица их класса. Они учились вместе с шестого класса, и на протяжении вот уже четырех лет Иван тайно вздыхал по удивительной девочке Лиле.