Благодать или проклятье?

Наш соотечественник естествоиспытатель Ян Сватоплук Пресл в своей книге «Всеобщая ботаника», вышедшей в 1846 году, описал коку под названием «краснокровь», что соответствует ботаническому наименованию Erythroxylon, и дал пояснение, что «перуанцы собирают листья с куста, высотою приблизительно в метр и называемого кока, и сушат их в тени. Смешивая их с золой, они жуют смесь, подобно тому как индусы жуют бетель. Говорят, что при этом они не испытывают ни голода, ни жажды, а в пути она оберегает их от тоски, утомления и усталости».

Путешественник Враз не только видел коку, но и попробовал ее. В своей книге «Через экваториальную Америку» он пишет: «Несколько раз пробовал коку и я, взяв сухой ее лист и вложив в него щепотку извести. Но, разжевав, я вскоре все выплюнул, ибо на вкус она оказалась горьковатой и едкой. И все же даже после столь короткого жевания я почувствовал, что мне и дышится легче и настроение у меня приятное».

Иозеф Корженский в своей «Америке» не скрывает восхищения по поводу полезных свойств коки. Он жил в то время, когда венский врач Коллер применил кокаин в качестве анетезирующего средства при лечении зубных и глазных заболеваний. Этим он дал возможность безболезненно проделывать сложные операции.

«Перуанская кока — это поистине благодетельное растение. Перу и Боливия — страны, откуда к человечеству пришло спасение. Имя Коллера навсегда будет связано с кокаином», — пишет Корженский. Но вместе с тем он и предупреждает: «В последние годы многие люди у нас привыкли не в меру потреблять кокаин как лакомство, которое на короткое время создает у них ощущение блаженства и счастья. Достаточно одной щепотки, чтобы вызвать радостное настроение. Но слишком частые приемы кокаина становятся для любителей его таким же злом, каким считается употребление алкоголя, морфия и опиума. Поэтому недозволенная продажа кокаина у нас преследуется и строго карается».

Так, предостерегая, писал Корженский тридцать лет назад.

Аналогичную цель ставила перед собой и комиссия ООН, недавно посетившая Боливию.

Но боливийским горнякам не помогут ни запреты, ни наказания. Без коки им не хватило бы сил работать на оловянных рудниках. Без коки они не смогли бы совершать высокогорные восхождения к своим рабочим местам. Без коки невольники на финках падали бы от изнуряющей усталости.

Тибурсьо Анко Кальи тоже убежден, что без коки он бы умер с голоду, так как всю свою жизнь он только и делает, что сажает да убирает коку. Он боится, что без коки у него не было бы собственной соломенной лачуги с земляным полом, в котором нет никакой мебели. Он боится, что у него не набиралось бы ежегодно горсточки боливиано на холщовые штаны и рубаху для себя и на платок для жены, если бы он не продавал коку со своего крохотного батрацкого поля.

Нет, боливийским индейцам кечуа не поможет ни комиссия ООН, ни правительственный запрет обновлять и закладывать плантации, ибо без коки индейцы сразу бы умерли. С кокой они умирают постепенно, а это не так больно. Боливийским индейцам поможет лишь честная плата за честный труд. Им поможет человеческий рабочий день, человеческое питание, условия для нормальной человеческой жизни.

И тогда больше не потребуется правительственных указов и запретов. Старые кокеро, люди, для которых кокаин — это и спасение и проклятье, дожуют свою последнюю жвачку, без которой они не могли ни жить, ни умереть. А молодым кечуа не придется больше цепляться за иллюзии кокаина, как только они найдут такой источник силы жизни, какой отвечает достоинству человека.

БОИ БЫКОВ В ЛА-ПАСЕ

Вряд ли найдется во всей. Мексике такой кабачок или ресторан, кинематограф или просто жилой дом, где на самом видном месте не висела бы картина с изображением одного из наиболее острых моментов боя быков — прославленной корриды. Представители американских автомобильных компаний, так же как и фабриканты конфекциона, зубных паст или радиоприемников, рассылают своим клиентам к Новому году пестрые настенные календари, на которых непременно красуется какой-либо герой корриды — празднично одетый тореро, искусно увертывающийся от разъяренного быка.

Портрет славного испанского тореро Манолете, растерзанного быком на глазах десятков тысяч зрителей, более известен в Мексике, чем портреты мексиканских президентов. Красавица испанка в черном траурном одеянии скорбно склонилась над телом героя, который был любимцем всей Испании и всех стран Латинской Америки.