Читаем Через Кордильеры полностью

Всего двадцать лет прошло с того дня, когда завистливые и алчные испанские авантюристы в погоне за властью и за грудами инкского золота убили того, кто не раз давал им в руки оружие и учил убивать. Они казнили Франсиско Писарро. Север Южной Америки был залит кровью. Южной частью материка так горячо не интересовались: у арауканов не было золота, и, кроме того, они умели постоять за себя.

Земля горела под нотами чилийского губернатора Гарсиа Уртадо-де-Мендоса. Он искал стратегического выхода с узкой полоски между морем и Кордильерами. Это и оказалось одной из причин, побудивших его отправить через горы на восток Педро-дель-Кастильо с сотней всадников. Приказ был ясен: захватить новые земли, присоединить их к вице-королевству Перу и заложить город.

Так родился город Мендоса, но условий для жизни у него не было. Целых двести лет оставался он со своими окрестностями ничьей землей, пока его не прибрал к рукам испанский вице-король из Ла-Платы и пусть формально, но присоединил к провинции Тукуман.

Но Мендоса дожила и до дней своей славы, которая пришла к ней в начале XIX века, когда пост губернатора занял опытный солдат революции генерал Сан-Мартин. Он знал испанское военное искусство, а на полях битв в Африке познал и боевую практику. Во Франции у Россильона он сражался против Наполеона. Вернувшись в Южную Америку, он увидел яснее, чем кто-либо другой, что плохо организованная гражданская милиция под руководством дилетантов-командиров никогда не разобьет вышколенных войск испанского короля и никогда не принесет Южной Америке свободы. В Мендосе он нашел достаточно добровольцев, чтобы создать из них настоящую армию, и ремесленников, чтобы эту армию одеть и вооружить. В Мендосе он нашел и ту спокойную обстановку, которая оградила его от яростной грызни за власть на Ла-Плате и помогла подготовиться к великой борьбе. И из той же Мендосы повел он 4 тысячи своих солдат по старым следам Кастильо через Кордильеры. Его армия принесла чилийскому побережью свободу и возвела Мендосу на вершину славы. Целых пятьдесят лет процветал город, пока враждебные силы природы не нанесли ему страшного удара. Катастрофическое землетрясение смело город с лица земли. В нем не осталось камня на камне; половина населения погибла под развалинами.

Уничтоженный город с трудом возвращался к жизни. Он мог рассчитывать только на собственные силы, но их было мало. Мендосцы знали, что ключ к возрождению их города — в развитии садоводства и виноградарства. Но для этого нужны были люди, трудолюбивые земледельцы, которые бы не боялись безмерно трудного начала. Лишь на рубеже двадцатого столетия к Мендосе хлынули первые потоки переселенцев, которых выгнала из Европы нищета и мечта о клочке собственной земли. Под их руками сеть оросительных каналов дошла до высохших долин предгорья. Они знали свое дело и были упрямы, они сумели дать целине силу и получить от нее прекрасные плоды; они могли работать не покладая рук от зари до зари, но торговать не умели.

И тогда в Мендосе появился новый сорт людей: купцы и коммерсанты. Правда, без них в этом захолустье Южной Америки реки вина и горы фруктов приносили малую пользу как производителям, так и далеким потребителям. Но люди, ставшие связующим звеном между ними, вскоре взяли власть в свои руки и начали по-своему хозяйничать и в Мендосе и на дальних рынках.

Сегодня Мендоса — один из самых красивых городов Аргентины. Весь центр города утопает в море цветов и зелени, а аллеи обширных парков проникают даже в торговые районы. Ряды тенистых деревьев вдоль улиц и площадей получают живительную влагу из открытых оросительных канав, которые отделяют мостовую от просторных тротуаров. А из роскошной зелени глядит, самовлюбленно и капризно улыбаясь, богатый город, уставший от изобилия и всеобщего восхищения.

Если же смотреть на Мендосу с высоты Серро-де-ла-Глориа, со стороны памятника славным войскам Сан-Мартина, то она уже не кажется столь спокойной и уверенной в себе. Это всего-навсего оазис, затерявшийся в пустыне и прижатый к стене гор. На западе вздымаются к небу голые желто-бурые склоны Анд, вершины которых одеты белоснежным покровом вечных льдов. А на востоке, за зеленым поясом виноградников и садов, раскинулась до самого горизонта мертвая пустыня. Картина, открывающаяся с высоты птичьего полета, говорит о Мендосе еще больше; она как бы символизирует экономическую структуру всего края. Кажется, будто смотришь внутрь жемчужной раковины. Посреди лежит жемчужина аргентинских Кордильер — богатый и пышный центр Мендосы. Предместья окружают его подобно студенистой, бесформенной массе. Это окружение неустанно противится росту драгоценной, но чуждой ему жемчужины и обволакивает ее все новыми радужными слоями. А дальше, вплотную подступая к горам и пескам, лежит сама мендосская жемчужная раковина. Она-то и рождает все это богатство, оставаясь невзрачной, изнуренной в борьбе с чужеродным телом.