Читаем Черчилль и Гитлер полностью

Адмирал флота сэр Роджер Кийз, представитель Консервативной партии от Портсмута, облаченный в парадный мундир, который украшали шесть рядов орденских планок, поднялся со своего места и охарактеризовал Норвежскую кампанию как «шокирующую череду некомпетентных шагов, которые, я убежден, ни в коем случае нельзя было допускать». Оценки героя легендарного рейда на Зеебрюгге имели большой вес. Почти все многочисленные упоминания о том дне, найденные в дневниках и письмах свидетелей тех событий, свидетельствуют об убедительности и авторитетности речи Кийза. Так или иначе, адмиралу удалось освободить своего друга Черчилля от личной ответственности за провал Норвежской операции, несмотря на тот факт, что ее подготовка и проведение были почти полностью возложены на Адмиралтейство. «Взгляды всей страны обращены на него в надежде, что он поможет одержать победу в войне», – сказал он о Черчилле, прежде чем сесть на свое место под одобрительные аплодисменты.

Вскоре после этого Лео Амери, депутат от Консервативной партии, бывший член кабинета министров, поднялся, чтобы нанести еще один мощный удар по правительству. Отличавшийся тщедушным телосложением Амери, который к тому же не был одаренным от природы оратором, тем не менее, имел в парламенте немалый вес, поскольку представлял Бирмингем, родной город Чемберлена, и прежде занимал пост первого лорда Адмиралтейства. Произнося свою обличительную речь, Амери почувствовал, что симпатии членов Палаты общин на его стороне, и принял рискованное решение закончить свое выступление словами Оливера Кромвеля, которые тот произнес, распуская «Долгий парламент» в 1653 г.: «Вы сидели здесь слишком долго. Пора покончить с вами. Во имя Господа Бога, убирайтесь!» Это произвело оглушительное впечатление, нанеся правительству сокрушительный удар, и, как считается, заставило нескольких членов парламента проголосовать против Чемберлена.

Военный министр Оливер Стэнли и несколько сторонников «Национального правительства» из числа рядовых членов парламента изо всех сил старались спасти ситуацию, но к концу первого дня слушаний стало ясно, что, как следовало из выступления одного из представителей Лейбористской партии, речь идет не только о провальном руководстве Норвежской кампанией, но и о существовании самого правительства.

К тому времени, как 8 мая 1940 г. лейборист Герберт Моррисон открыл второй день слушаний по вопросу о Норвежской кампании, судьба «Национального правительства» Невилла Чемберлена висела на волоске. Первый день закончился для министров катастрофически, и было ясно, что значительная часть сторонников «Национального правительства», состоявшая, главным образом, из тех, кто противостоял политике умиротворения в 1930-х гг., а также включавшая парламентариев, не получивших желанный пост в кабинете, отправленных в отставку министров, бунтовщиков и «новобранцев», намеревается воспользоваться возможностью попытаться сместить Чемберлена, проголосовав на стороне лейбористов и либералов. Присутствие нескольких молодых членов парламента в военной форме не сулило правительству ничего хорошего, учитывая царившее в армии недовольство некомпетентностью руководства. Еще более тревожным знаком для правительства было количество обычно лояльных членов парламента, которые подумывали либо воздержаться, либо вообще не присутствовать на финальном голосовании.

Моррисон утверждал, что «дух, темп и характер, по крайней мере, некоторых министров были неверными, неадекватными и неподходящими», назвав имена самого Чемберлена, канцлера казначейства сэра Джона Саймона и министра авиации сэра Сэмюэля Хора. Он также объявил, что лейбористы требуют выноса формального решения в конце обсуждения, которое бы, сказал он членам парламента, «прямо показало, довольны ли они таким ведением дел или сложившаяся ситуация вызывает у них опасения».

Тут Чемберлен поднялся, чтобы принять вызов, но сделал это в крайне опрометчивой манере. Поблагодарив «моих друзей в Палате общин», премьер-министр сказал: «Я принимаю вызов. И приветствую его. По крайней мере, так мы узнаем, кто с нами и кто против нас, и я призываю моих друзей поддержать нас сегодня». По понятным причинам это заявление было воспринято как откровенный призыв к узко партийной лояльности в момент величайшей угрозы государству, и потому произвело катастрофический для премьер-министра эффект.

Следующим выступал сэр Сэмюэль Хор, в 1930-х гг. главный сторонник политики умиротворения, чья речь постоянно прерывалась репликами адмирала Кийза, представителя лейбористов Хью Далтона и не менее семи других членов парламента. Будучи министром авиации, Хор был вынужден признать, что силы королевских ВВС «недостаточно велики», – компрометирующее заявление для правительства, которое находилось у власти вот уже почти десять лет.