Читаем Черчилль и Гитлер полностью

Поэтому следует более внимательно рассмотреть утверждение о том, что Британии следовало заключить мир с нацистской Германией в 1940–1941 гг. Профессор Коулинг, наоборот, считает, что Британии вообще не следовало вступать в войну в 1939 году. Не то что спасать империю, просто не участвовать в войне до самого конца было одинаково губительно, как для самой Британии, так и для будущего цивилизованной, мирной, демократической Западной Европы, которая существует с 1945 г. Какую бы выгоду ни сулил этот трусливый мир, она была бы минимальной, недолговечной и стоила бы слишком дорого.

Еще до похода Непобедимой армады 1588 г. Британия противостояла господству любой континентальной державы, стремившейся заполучить контроль над портами Франции, Голландии и Бельгии на побережье Ла-Манша, откуда в дальнейшем можно было осуществить вторжение на южное побережье Англии. Король Испании Филипп II, Людовик XIV, Наполеон Бонапарт и кайзер Вильгельм II – все они один за другим терпели сокрушительное поражение в битве за Ла-Манш. Позволить Гитлеру в 1940 г. завладеть этими портами значило подвергнуть себя опасности на не один десяток лет с перспективой астрономических расходов на оборону и необходимости постоянно находиться в состоянии повышенной боевой готовности остаток десятилетия, а может быть, и дольше.

Если бы Англия не вступила в войну, Гитлеру, вероятно, не было бы нужды нападать на юге весной 1941 г. на Югославию и Грецию. Как уже говорилось выше, он смог бы начать вторжение в Россию шестью неделями раньше, перебросив свои дивизии из Франции, Голландии, Бельгии, Люксембурга и Африки, а также пустив в дело ожидавшие своего часа в резерве части в Германии и Польше. Вермахту и без того удалось подойти почти вплотную к Москве, взять Сталинград и захватить Ленинград в суровое кольцо блокады. Если бы немцы сумели отбросить русских за Урал, Гитлер стал бы хозяином Европы от Бреста до Свердловска. Вместо этого союз Англии с Россией позволил союзникам – после того как Гитлер опрометчиво объявил войну Соединенным Штатам – поставить Красной Армии 5000 танков, 7000 самолетов, 51 000 джипов и 51 миллион пар сапог – весомый вклад в окончательную победу.

Историк, генерал-майор Джон Страусон спрашивает, о каких переговорах о мире могла идти речь в 1941 г.:

Уже сама по себе постановка этих вопросов свидетельствует о невозможности достижения успеха в переговорах о мире, не говоря уже об опасностях, грозивших миру в случае, если бы Гитлеру позволено было стать хозяином Европы.